Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

Феоктистов ободрал осину. Затем взял у отца Бума, неприкаянного священника Единого, что недавно прибился к шайке Робин Худа, серебряный знак и его углом начал рисовать на бересте отдельные части дракона: зубы, голову, лапы, крылья. Причём, изображение регулярно подправлял, согласно показаниям «очевидцев». Серебро оставляло на светлой поверхности чёткую тёмную линию.

— Много зубов. И клыки торчат? Так что ли? Нет? А, все зубы — клыки. Угу...

Вокруг опять собрался весь лагерь. Наконец, удалось нарисовать такие части тела, что устраивали большинство очевидцев. Вообще-то Феоктистов давно не рисовал, хотя в школе имел только «пятёрки». Придирчиво осмотрел, соображая, как можно соединить получившееся воедино.

«Конические зубы, круглые глаза, голова с гребнем, крылья летучей мыши, короткий хвост, когтистые лапы, шерсть...»

— Птеродактиль, что ли?

Вспомнил любимую вьетнамскую марку и решительно нарисовал на крупном куске летучего мезозойского ящера. Получилось похоже. Володя даже залюбовался. И тут очевидцы в один голос заявили, что это он.

— Он?! — ошарашено спросил художник. Чарли с достоинством ответил:

— Да, благородный сэр шевалье. Очень похож! Очень. Можно подумать, что ты сам его видел. Вот только туловище дракона ещё и мехом покрыто.

— Но... Он же... Они же вымерли шестьдесят миллионов лет назад!!

— Не знаю, что за «билимоны», а вот полтора года назад он пролетел над самой моей головой! — злой Чарли как-то подозрительно посмотрел на Феоктистова.

— Вы говорите, дракон появился четыре года назад? А откуда такая точная дата? Вы что, сами видели, как он прилетел? — тут же пришёл на выручку Зубров.

— Да, нет. Он — кара за грехи наши. За то, что усомнились в Божественной сути императора Ангела. Единый разгневался за распятие Сына и наслал засуху и песчаные дожди. Зной на корню губил посевы, пожары уничтожали деревни, а люди погибали семьями. Эти ветры и принесли крылатое порождение нашей греховности.

— В тот год с неба падали колючие цветы и ветви деревьев, никогда не росших на земле! - поддержала Чарли колдунья. Она осторожно извлекла из складок одежды холщовый мешочек и достала две сухие веточки и что-то, отдаленно напоминающее цветок из колючек. Сэр Волк внимательно осмотрел «доказательства».

— Ну, на первый взгляд — ничего необычного!

Николай взял «цветок» и веточки.

— Что-то знакомое... Это же — верблюжья колючка!

— Что?!

— Колючка верблюжья. А это... Это веточки саксаула! Я когда в Средней Азии жил, на них вот так насмотрелся! — Зубров провел по своему горлу ребром ладони.

Крестьяне еще раз перекрестились, представляя, как в загадочной «Средней Азии» перерезают глотки за просмотр. Бабушка старательно повторяла магические слова «саксаул» и «верблюжья колючка». Минут пять все молчали. Феоктистов задумчиво рассматривал рисунок. Наконец сказал:

— Когда-то я читал хорошую книгу. Фантастику, правда. Там ученые ловили птицеящера, птеранодона. И приводились сведения, что в Монголии почти до ХХ века в скалистых пещерах жили птеродактили. А оттуда, кто своим ходом, кто на смерчах, добирались до... Блин!!! Вы говорите — песок падал с неба?

— Да! — нестройно закивали головами очевидцы.

— Так это же всё объясняет! Над подобной пустыней прошел смерч. Сцапал одну или несколько тварей. А с ними — и песок, и саксаул, и верблюжью колючку. А над Норманом он распался. Вот вам и песчаный дождь, и сушь, и пустынный хворост с неба. Оттуда же и динозавр! Ну, то есть — дракон.

Повстанцы молчали, думая, не много ли колдунов собралось в их войске? Может, поторопились они с бунтом? Но была в этом и надежда – если столько волшебных сил собралось воедино, барону точно не устоять. Поэтому вскоре большая часть бунтарей пошла на боковую.

Но сюрпризы первой осадной ночи ещё не окончились. Под утро, когда начали задрёмывать даже наблюдатели, тишину разорвал отчаянный вопль ужаса. Кто-то непрерывно орал, переходя на визг и фальцет. А затем с предполья донеслись крики о помощи. Небольшой отряд стрелков и кольчужников осторожно направился на зов. Вскоре они принесли человеческое тело, без рук и ног, которое ещё дышало. Прочная кастильская кольчуга, изначально прикрытая плащом пилигрима, была измочалена колющими ударами. Прямо на руках странный монах умер.

Но через четверть часа с той же стороны раздались новые крики и конское ржание. Разведчики поспешили и привели трёх связанных солдат. Они были до того напуганы, что потребовалось кое-что надёжнее оплеух, чтобы выяснить причину их появления на предполье: де Шансон решил поторопить шерифа, и послал связных через кольцо осады. Двух под видом монахов-пилигримов, и их — вооруженной конной группой. Но появился огромный волк, который порвал глотки коням и кружил вокруг людей до подхода разведки. В растерзанном монахе так же узнали связного. Судьба последнего выяснилась с рассветом: его тело тоже лежало у ворот Шансона. Вольф прекрасно справился о своим «первым партийным заданием».

* * *

С раннего утра в замке готовились к отражению штурма. Дополнительно стаскивали на стены всё, что можно было сбросить на осаждающих, расставляли чаны, заполняли их смолой либо водой, готовили шесты с рогатками для отталкивания лестниц. Помимо копий и топоров каждый солдат вооружился луком, а на стрелы намотал просмоленную паклю. Так прошел день, второй. Штурма всё не было. Лишь цепь ночных костров говорила, что повстанцы до сих пор не разбежались. Осажденным оставалось лишь молить о погоде, что позволила бы дороге выдержать подкрепления. И, похоже, Единый слышал их — дни стояли солнечные, а к ночи небо затягивали тучи, сохраняя дневное тепло. На деревьях проклюнулись листья.

Это заставляло торопиться. В первую же ночь каждый повстанец оборудовал «невидимый окоп» в указанном месте. Для этого Робин с опушки разметил предполье помеченными стрелами. Потом каждому осталось скрытно добраться до своей и вырыть укрытие. Несмотря на то, что в замке подняли тревогу, дело было завершено — де Шансон не решился на ночную вылазку. Солдаты лишь сбросили со стен несколько бочек с горящей смолой и, в их свете, обстреляли всё, что двигалось. Пострадало около дюжины повстанцев (впрочем, половина — легко). А уцелевшим пришлось замаскировать то, что успели накопать раненые.

Особо отличились кольчужники Дэниэла Скотта. Они выполняли самую сложную работу — оттаскивали в лес накопанную землю и доставляли к окопам деревянные рамы для дёрна. Попутно солдаты самостоятельно начали перевязывать и уносить раненых. При этом ни один из них не пострадал от обстрела! На заутрене, которую добросовестно вёл отец Бум, повстанческое войско, как один, вознесло за кольчужников благодарственную молитву.