Тень ворона - Анастасия Дёмина

Иван торопливо поклонился:

– Здравствуйте, хозяюшка!

– Друга, говоришь? – Груда окинула Ивана цепким взглядом. И распахнула глаза: – Ты тот самый, пришлый от волшебного дуба!

– Тетушка! – осуждающе пискнул Воробушек из-за плеча Ивана.

Но женщина лишь замахала на него.

– Ой, не бузи! Я все ждала, когда ты придешь к нам за обновками, не вечно же в чужом да своем старом ходить. – Она еще раз, уже более внимательно, оглядела Ивана с ног до головы и задумчиво кивнула. – Да, с такими плечами с тобой перешивать замучаешься, придется кроить с запасом. И сапоги тебе скоро новые понадобятся, лапища тоже растет. Вижу-вижу, какой богатырь из тебя проклевывается, скоро всех девок у нашего Соколенка уведешь, – с усмешкой подытожила она.

Иван, чьи уши будто углями обожгло, неловко кашлянул и начал:

– Хозяюшка, только подскажите, как мне с вами расплатиться, а то вы правильно сказали, я пришлый, здешних денег у меня нет. Может, чем по хозяйству помочь, с торга что-нибудь тяжелое донести, дрова порубить, подлатать что, я рукастый, много чего умею.

Тетушка Груда как-то странно на него посмотрела и очень по-птичьи наклонила голову набок. Иван еще до того, как убедился в их с Воробушком родстве, по ее коричневым глазам заподозрил, что она воробьиха, но теперь окончательно в этом убедился.

– Так за тебя уже уплачено, – сказала она.

Иван недоуменно моргнул:

– Уплачено? Кем?

Груда пожала худыми плечами.

– Этого я не знаю. Мне передали из лагеря вашего, что с тебя ничего не брать и запрашивать оплату с них.

– Но… – Иван переглянулся с Воробушком. – Разве лагерь платит за дружинников?

Тот растерянно замотал головой:

– Только если ты сирота или из совсем бедной семьи, хотя у нас таких и нет, разве что из других городов кто пожалует. Но тогда ты берешь эти деньги взаем и потом, уже став дружинником или ремесленником каким, все лагерю возмещаешь.

– Но я не смогу ничего возместить, меня уже через год здесь не будет, – возразил Иван. – И со мной никто о таком не договаривался.

– Тут ты уж сам выясняй, – подбоченилась Груда, – кто без спросу взял тебя на содержание.

Вопрос, кто тайно оплачивал все его расходы в Гнездовье – если подумать, кто-то ведь должен был возмещать той же столовой траты на еду, что он сметал как не в себя, – долго занимал разум Ивана. У него были кое-какие подозрения, но, боясь попасть впросак, он хотел прежде получить подтверждение, да только возможности все не представлялось.

С окончанием основного сбора яблок ученики лагеря вернулись к ратной подготовке, и Ивана наконец допустили к, пожалуй, самой интересной ее части: урокам рукопашной и обращению с оружием.

Как он быстро выяснил, у всех трех прозванных в шутку «боевых» птичьих рода Гнездовья было не только свое любимое оружие, но и характерная манера ведения рукопашного боя. Если манеру орлов можно было описать одним словом «мощь», то соколы опирались прежде всего на скорость, а вороны во главу угла ставили неприметность и смертоносность. Это вовсе не означало, что орлы учились только у орлов, соколы – у соколов, а вороны – у воронов. Все будущие ратники постигали основы каждой манеры боя, и уже после учителя отбирали учеников по личным склонностям.

Так Ивана после пары недель пробных боев взял к себе в рукопашную группу Ратигор, отметив его природную скорость, ловкость и гибкость, даже отягощенные волшебными браслетами. Хотя Буеслав тоже обещал за него взяться, как только Иван наберет достаточно веса, а пока упражнялся с ним на мечах, потому что к шесту и копью, как заметил Старейшина соколов, у него совершенно не было чутья, зато двуручный меч ложился в руки как родной.

Со Старейшиной воронов было сложнее. У Ивана, да и не только у него, судя по косым взглядам некоторых учителей и ребят, сложилось стойкое ощущение, что Колояр его избегает. Даже во время уроков по рукопашной воронов тот старательно обходил Ивана стороной, и с ним занимался преимущественно правая рука Старейшины, тихий, внимательный Воибор, а упражняться на ятаганах Колояр ему вообще запретил, не объяснив причины.

Это, как ни странно, подкрепило подозрения Ивана, и накануне осеннего праздника урожая и большой ярмарки по его случаю он подкараулил Старейшину сов на выходе из лагеря. Зоран рассказывал всем желающим об истории, основах государственности и управления городом и целыми царствами, о ведении дел с ближними соседями и дальними странами и о других сложных и важных, но не совсем прикладных вещах. Иван не пропускал ни одного урока с ним с того дня, как Ратигор задал ему вопрос, о котором он до того момента не задумывался: «А что ты будешь делать после того, как победишь Змея с его разбойниками? Оставишь с таким трудом спасенное царство в руках предавших его бояр, чтобы они и дальше грабили и третировали твой народ без надежды на достойную жизнь в мире и достатке?»

Зоран, заприметив стоящего у ворот Ивана, вопросительно вскинул белесую бровь.

– Я думал слетать до дома, но ты предлагаешь прогуляться?

– Я вас не задержу, – пообещал Иван. – Я хотел спросить, кто оплачивает все мои расходы в лагере?

Зоран, остановившись, сцепил перед собой руки и несколько секунд молча смотрел на него своими мудрыми черными глазами. Наконец его тонкие морщинистые губы тронула улыбка.

– А говорят, это удел стариков – задавать вопросы, заранее зная на них ответы.

Иван медленно кивнул, обдумывая свои дальнейшие действия.

– Тогда… – Он немного помялся, но все же решился. – Тогда у меня к вам еще один вопрос…

Глава 11

Ярмарка по случаю праздника урожая в Гнездовье во многом напоминала ярмарки в Бряжске до того, как туда пришли ставленники Змея. Торговище и главную площадь заставили прилавками, ломящимися от свежих фруктов и овощей, приготовленных из них кушаний, свежеиспеченного хлеба и пирожков, разной одежды, игрушек, сладостей, украшений, всевозможных поделок, оружия – всего и не перечислить. Торговцев и покупателей развлекали скоморохи, музыканты и сказочники, а на полях и лугах горожан веселили плясками, песнями, постановками по мотивам старинных преданий и, конечно же, игрищами.

Пожалуй, главное отличие здешних дружеских состязаний заключалось в том, что жителям Гнездовья совсем не возбранялось, наоборот – поощрялось пользоваться своими особыми птичьими умениями. Так соперники выясняли не только, кто быстрее всех пробежит или кто большую гирю подымет, но и кто скорее поймает выпущенного в поле кролика или кто ловчее пролетит сооруженную специально для крылатых полосу препятствий.