Тигель - Влада Львовна Медведникова

Креж не успел ничего сказать, не успел даже испугаться: Грах щелкнул пальцами, и воздух взорвался золотыми искрами. И в тот же миг змея отчаянно зашевелилась под одеждой. Укус ошпарил плечо Крежа, а следом в крови вскипел крик Молнии:

– Нашел, нашел, не спрятаться!

И тут же змея разомкнула челюсти и вылетела из рукава. Креж вжался в стену и в ужасе смотрел, как она пляшет среди сияющих искр, как свивается кольцами, путается в золотом поводке. Что шаман с ней сделает? Что сделает с Крежем?

Грах усмехнулся. Поймал Молнию – и швырнул Крежу. Он не успел ни подставить руки, ни увернуться, и змея тут же обвила его, невесомо скользнула по шее, зарылась в волосы.

– Ты хоть знаешь, кто это, а, Креж? – спросил Грах.

– Молния, – прошептал он и не услышал собственного голоса.

– Молния, – повторил Грах и улыбнулся шире. Почему он не злится? Почему его глаза горят таким странным, жутким весельем? – Сколько раз она тебя укусила? Два, три? Ты ведь искатель, знаток девяти миров, как же ты подпустил к себе шаманку-молнию из третьего мира?

В крови вновь загудел голос змеи, эхом отдался в голове:

– Не слушай, не слушай! Ты обещал помочь! И Молния обещала!

Грах вздохнул с притворным сочувствием:

– Ты ее слышишь, да, Креж? Как далеко все зашло. Теперь ты связан с двумя шаманами.

Нет, не может такого быть, не может! В третьем мире и правда живут шаманы-молнии, страшные сверкающие твари, способные поймать душу. Только выглядят совсем не как серые змеи. Этих существ никто не мог рассмотреть толком: они всегда двигались, мчались, их тела горели жемчужным огнем, глаза пламенели. Креж читал о них, слышал от Йола-искателя и видел сам, конечно же, видел, хоть и издалека. Граху его не обмануть.

Креж собрался с силами и пробормотал:

– Молнии из третьего мира совсем другие.

– Так ты и правда не знал, кто она. – Грах уже не улыбался, смотрел серьезно. – Вне родного мира они меняются, тускнеют. Не любят покидать его, а вот эта добралась к нам, сама. Долгая история. Но тебе стоит ее знать, а то натворишь сдуру еще что-нибудь.

Нужно скорее сорвать с себя эту змею, отшвырнуть прочь. Креж потянулся – и застыл в нерешительности. Кто знает, не будет ли хуже.

Молнии из третьего мира и шаманы из нижнего – страшнейшие враги искателей. Как же вышло, что Креж попался обоим?

– История? – Нво приподнялась, сонно взглянула – и тут же вскочила, закружилась по кабине, запела: – Здесь та змея! Хочу снова услышать ее историю! Расскажи, Грах, расскажи!

Шаман вернулся к пульту, мельком взглянул на приборы и опустился в кресло. Махнул рукой Нво, и та послушалась, перестала мельтешить. Устроилась у его ног и затихла.

Креж боялся шелохнуться. Клеймо на плече, браслет на запястье, Молния, спрятавшаяся в волосах, эхо ее голоса в крови – за что это ему, за что? За собственную глупость и безрассудство.

Грах развернул кресло, посмотрел на змею. Та дернулась, взмыла в воздух, золотой поводок хлестнул Крежа по лицу. И тут же припала к полу, свилась тугим клубком, стала почти неразличимой, серая на сером металле.

– Третий мир высоко, – заговорил шаман. Его голос стал глубоким и напевным, зазвучал как заклинание. Грах всегда менялся, когда рассказывал о своих странствиях. – Обитатели трех верхних миров для меня недостижимы, я не могу ни позвать их, ни забрать с собой. Ни один шаман красной ветви не может туда дотянуться. Синяя ветвь может – но ее шаманы лишь смотрят. От них мы знаем о молниях третьего мира.

Креж покосился на змею. Она не шевелилась, казалась обрывком тумана, призрачной тенью.

– Существа всех миров, – продолжал Грах, – даже такие, как ты, Креж, рожденные из мыслей, обладают телом. У каждого бьется сердце, кровь течет по жилам. Но не у молний. Они будто слеплены из чистой силы, но все же у них есть форма, речь и разум. Молниями они называют себя сами. И рассказывают друг другу о том, чью душу удалось поймать, в чье тело удалось вонзить зубы.

Виски пронзила боль, и Креж схватился за голову. В костях загудело эхо слов Молнии:

– Не верь! Не ловим! Помогаем, меняем, возвышаем.

Грах тоже услышал: невесело усмехнулся, качнул головой. Но отвечать не стал, продолжил рассказ:

– Долгое время считалось, что они неотделимы от своего мира. Проверить не получалось – ведь третий мир слишком высоко, шаманы не могут никого забрать оттуда. Но мы встречали тех, кого кусали молнии. Один укус позволяет понимать их речь. Второй устанавливает связь – такую же, как связь шамана с духом. Третий запечатывает ее – как шаманское клеймо. Так сколько раз она тебя укусила, Креж?

– Три, – прошептал он.

Нво встрепенулась, но заговорить не посмела. Ее огромные глаза искрились от ужаса.

– Три, – повторил Грах.

Переключил тумблер на пульте, взглянул на длинные шкалы и ряды огоньков, поправил штурвал и заговорил снова:

– Я нашел ее два года назад, возле старой шахты. Тогда бури шли одна за одной – Нво помнит. Излучение зашкаливало, купола не выдерживали, поселенцы оказывались без защиты. Я много ездил, искал выживших. Жаль, Креж, что тебя не было с нами тогда, спасли бы больше людей.

Креж опустил взгляд, сцепил руки замком, чтобы не выдать себя предательской дрожью. Два года назад нижний мир казался кошмарным сном, и, даже рассказывая на уроках о горячей пустыне, Креж старался не погружаться в воспоминания. А теперь сном стал Дворец, даже думать о нем было больно.

– Она пряталась среди камней, – продолжал Грах, – совсем ослабла, умирала. Я и сам растратил почти все силы, смог отдать ей лишь несколько искр. Забрал ее с собой. Тогда я еще не понимал, что это за дух. Догадался, лишь когда оплел ее нитями своей жизни. Она была молчаливой тогда, наша Молния, не благодарила и не проклинала. Но шаман всегда узнает шамана, даже если они из разных миров.

– А потом, – выдохнула Нво, – Тронто…

– Да, – кивнул Грах. – Но сначала мы отправились на Главную Базу – прямо как сейчас. Бури утихли, я мог позволить себе передышку и решил попросить помощи у шаманов синей ветви. Ведь мне этот дух был не нужен, я хотел вернуть ее домой. Говорил ей: «Взлетай, я дам тебе силы, укажу путь, ты сможешь подняться», но она не отвечала. Я не мог понять, она не желает возвращаться домой или просто оглушена невзгодами. Надеялся,