Выжить в битве за Ржев. Том 8 - Августин Ангелов

что сказал ей этот странный, обычно молчаливый человек. И предложение помощи с его стороны было, конечно, приятной неожиданностью. Она отошла от костра и вдохнула полной грудью сырой апрельский воздух. Лес шумел над головой, и где-то далеко снова ухали пушки. Война продолжалась. И она не собиралась быть пассивным наблюдателем.

Она собиралась жить и бороться, думая о том, что, если ей суждено погибнуть, то не смиренно в тылу, а с гордо поднятой головой на передовой. И теперь она знала: когда Ловец вернется, их разговор будет совсем другим. Она больше не позволит решать за себя. Она сама будет выбирать свой путь. И если он не захочет идти рядом, значит, он не тот, за кого она его принимала. Но она надеялась, что он — тот. Она надеялась, что он поймет и возьмет с собой в новый поход. Потому что это — ее война тоже.

* * *

А в лесу за линией фронта отряд Ловца продвигался к своей цели. Попаданец снова шел вперед, вглядываясь в темноту и думая о том, как вернется и скажет Полине: «Теперь ты всегда будешь рядом со мной». Но это будет потом. А пока вокруг продолжалась война. И в этой войне каждый боролся за то, чтобы выжить, и чтобы победа была на его стороне.

Глава 15

Болотный островок пах смертью. Запахи пороха и крови смешивались с гнилостным дыханием трясины. И эта смесь казалась густой и почти осязаемой, повиснув в утреннем воздухе клочьями тумана, который не спешил рассеиваться даже под лучами весеннего солнца.

Франц Зибер стоял среди тел, рассматривая поле недавнего боя с холодным расчетливым спокойствием. Его сапоги прилипали к черной грязи, смешанной с гниющими прошлогодними травами, но он не обращал на это внимания. Он смотрел на двоих погибших в бою арийцев, на еще двух раненых немцев и на трех убитых русских. И ни одного пленного. Русские сражались до последнего, и они выиграли время для своего командира. Зибер сжал кулаки. Эти большевики сражались отчаянно, предпочитая смерть плену.

Своих раненых быстро перевязали. И раны у обоих, вроде бы, не вызывали опасений. Ноги целы. Движение продолжить смогут, а это главное. Зибера больше интересовало, куда же направился Сова?

— Тщательно осмотрите трупы, — приказал гауптштурмфюрер. — Карманы, документы, оружие. Их шалаши. Важна каждая зацепка, каждый клочок информации. Это была всего лишь группа прикрытия, и нам надо понять, куда ушел сам Сова, и сколько с ним осталось людей. Найти любые следы по периметру островка. Они не могли исчезнуть просто так. Возможно, тут есть какой-то тайный путь через болото, и они ушли через топь?

Не прошло и пяти минут после боя, а Фашер уже копался в вещах одного из убитых русских. Он делал это с той же методичной тщательностью, с какой, наверное, разделывал туши в баварской мясной лавке своего отца. Его длинные пальцы, испачканные кровью, перебирали содержимое карманов мертвеца, выворачивали его вещмешок.

— Ничего интересного, документов нет, — бросил он через плечо. — Обычный красноармейский набор. Немного патронов, зачерствевший хлеб, трофейный шоколад. Шмат сала и печеная картошка. Партизаны, наверное, поддерживали диверсантов снабжением.

Зибер не ответил. Он подошел к другому убитому. К тому, который застрелился последним. Русский лежал на боку, пистолет «ТТ» все еще был зажат в его мертвой руке, а висок был аккуратно пробит пулей. Франц опустился на корточки и осторожно отвел руку убитого, взял пистолет, повертел в руках. Затем расстегнул на мертвеце гимнастерку и нащупал внутренний карман. Там лежал сложенный вчетверо листок бумаги.

— Горбин, подойди! Ты нужен мне для перевода, — приказал Зибер.

Всеволод подошел. Франц передал ему находку. И солнечный луч, пробившийся сквозь облака и кроны деревьев, осветил потрепанный листок. Горбин развернул его и начал читать. Это было донесение, написанное простым карандашом, адресованное какому-то «Пятому». В нем говорилось о результатах разведки в районе немецкой оборонительной линии «Кенигсберг».

Горбин читал, и его лицо медленно менялось. Сначала — простое любопытство. Потом — настороженность.

— Что там? — спросил Зибер.

Горбин перевел. И он наблюдал, как, по мере чтения, на лице Зибера проступала холодная, ледяная ярость, которая заставила его пальцы выхватить бумагу у переводчика так резко, что она едва не порвалась. Гауптштурмфюрер сам пробежал глазами текст, хотя и не знал русский язык столь хорошо, чтобы понимать все нюансы смыслов. Но его знаний хватало, чтобы понять: Горбин не врет, переводит старательно. Тем не менее, Зибер заставил его переводить один из абзацев еще дважды, а потом спросил:

— Как ты думаешь, почему именно у этого человека в кармане лежало подобное донесение? Кем он был? Не самим ли Совой?

— Не думаю, что он был у них главным, я не слышал, чтобы он отдавал приказы, — высказал свое мнение молодой граф. — Возможно, он был радистом, которому дали это донесение для зашифровки и передачи по радио.

Зибер снова заставил Горбина перечитать текст. Там в конце среди сухих строк о расположении немецких дзотов, огневых позиций и минных полей, было упоминание о другом отряде. О том самом, который раньше действовал к югу от Вязьмы. О том, чьи диверсии уже вынудили немецкое командование перебросить дополнительные силы. Об отряде, который возглавлял… Ловец. И этот самый Сова просил прислать тот отряд для помощи и взаимодействия в тылу немецкой оборонительной линии.

— Опять этот Ловец, — прошептал Зибер, и в этом шепоте слышалось столько ненависти, что Горбин невольно отшатнулся. — Возможно, он уже где-то здесь.

Гауптштурмфюрер отошел, сжимая бумагу в руке, и повернулся к своим людям. Все смотрели на него с ожиданием, они ждали нового приказа.

— Слушайте меня, — сказал Зибер, и его голос зазвучал громко и властно. — Мы думали, что охотимся на одного зверя. На «Сову». Но оказалось, что в этом лесу, вполне возможно, есть еще один. «Ловец». Тот самый диверсант, который сорвал наши операции под Вязьмой. Тот, кто вывел из окружения целую армию русских… Он очень опасен…

* * *

Пока одни арийцы хоронили убитых, другие начали обшаривать болотный островок вдоль и поперек. Внезапно Фашер, к которому приклеилось прозвище «Мясник», находившийся в кустах на самом северном краю островка, крикнул:

— Герр гауптштурмфюрер! Я нашел следы!

Зибер подошел к нему и посмотрел туда, куда указывал Мясник. В грязи на самом краю болотной воды виднелись отчетливые следы. Это были не только следы сапог. Это были следы от