Выжить в битве за Ржев. Том 8 - Августин Ангелов

— Это наш переводчик, — представил его Зибер. — Граф Всеволод Горбин. Он будет сопровождать нас в рейдах и помогать с допросами русских. Он хорошо знает местные особенности. Относитесь к нему с уважением.

Фашер недобро усмехнулся. И в этой его усмешке было столько высокомерия, что Горбин почувствовал себя неловко.

— Граф, значит, — протянул Фашер, окидывая Горбина презрительным взглядом с ног до головы. — А я думал, всех русских графов большевики перестреляли. Неужели остался один, как одинокий таракан в пустой избе?

В строю послышались смешки. Горбин сжал кулаки, почувствовав, как его щеки вспыхнули румянцем от унижения. Но он промолчал, проглотив сравнение с тараканом, потому что знал, что любая попытка возразить лишь усугубит ситуацию. Он смотрел на этих людей, на их светлые волосы и холодные серые и голубые глаза, и внутри него поднималась темная волна ненависти.

Они презирали его за то, что он русский и кареглазый. Но они не понимали одного: он ненавидел большевиков так же сильно, как и они. Даже сильнее. Потому что большевики были его кровными врагами. Они отняли у его семьи все: дом, землю, состояние, будущее. Они поубивали его дядьев, сделали его родителей изгоями, лишили имени и статуса на Родине, превратили в беженцев, вынужденных вечно скитаться на чужбине…

— Фашер, — голос Зибера прозвучал резко, как удар хлыста. — Следи за своим языком! Граф Горбин — мой верный соратник. Он только что вернулся вместе со мной из рейда в Можайск. И если кто-то еще позволит себе оскорбительные высказывания в его адрес, я лично позабочусь о том, чтобы этот человек понес наказание.

Зиберу в новом отряде не нужны были распри, потому он сразу пресек недовольство присутствием Горбина. Фашер скривился, но промолчал. Его глаза сверкнули ненавистью, но он знал, что перечить этому гауптштурмфюреру, подчиняющемуся лично генералу Моделю, — это верный способ умереть не геройской смертью истинного арийца, а где-нибудь в грязи, забытым всеми.

Горбин стоял неподвижно, глядя на Фашера и других эсэсовцев, которые недобро смотрели в его сторону. В его голове пронеслась мысль: «Они презирают меня. Всех нас. Всех русских. Даже таких, как я, кто добровольно перешел на их сторону. Они используют нас, как используют скот, а потом выбросят, когда мы станем не нужны. И что тогда? Где я буду, с кем и в каком статусе?»

Он не знал ответа. Но он знал одно: он должен идти до конца, раз уж выбрал этот путь. Он должен отомстить проклятым большевикам за свое детство на чужбине, за изгнание родителей, за убийства родственников, за конфискацию родовых земель. Даже если для этого приходится воевать в одном строю с теми, кто считает его существом второго сорта.

* * *

Прошло еще немного времени, и отряд двинулся в сторону линии фронта под Ржевом. Три грузовика «Опель-Блиц» с брезентовыми тентами, в которых разместились двенадцать арийцев из карательного батальона СС, Зибер, Горбин, оружие, снаряжение и припасы, тащились по разбитым весенним дорогам через леса и сожженные деревни. По пути они не раз слышали далекие раскаты канонады. Они знали, что там, на передовой, гибли тысячи людей. Но Зибер не обращал на канонаду внимания. Его цель была конкретна и проста: найти и уничтожить группу советского диверсанта с позывным «Сова», которая уже пару недель действовала в тылу немецкой оборонительной линии «Кенигсберг», периодически взрывая мосты.

Они не доехали до самого фронта, а оставались в полосе лесов за ним. К вечеру прибыли на место, где Зибер приказал разбить лагерь в полуразрушенной деревне. Там к этому времени никого из жителей не осталось. Молодых немцы давно угнали на работы, а стариков расстреляли за помощь партизанам. Вокруг стояла гнетущая тишина, даже не нарушаемая криками ночных птиц, которые покинули все эти места, после того, как война прокатилась по ним еще осенью. Зибер сидел у костра, глядя на карту, разложенную на ящике с продуктовыми припасами. Рядом с ним расположился Хорст Хофтман, настраивающий свою рацию.

— Герр гауптштурмфюрер, — сказал Хофтман, отрываясь от своего занятия. — Из службы радиопеленгации передают, что засекли передатчик. Сигнал идет с северо-востока. Кто-то работает на коротких волнах. Почерк радиста на ключе похож на тот, который фиксировали и раньше в районах действия группы «Совы». Скорее всего, это те самые русские, которых мы ищем.

Зибер поднял голову, и его глаза сверкнули холодным огнем.

— Ты уверен?

— Да, герр гауптштурмфюрер. Вот расшифровка, — радист протянул листок, вырванный из блокнота, испещренный мелким почерком остро наточенным простым карандашом. — Они перехватили несколько сообщений. Кодировка та же, что уже встречалась раньше. Это точно тот самый «Сова». У него есть достаточно мощная рация. Возможно, типа «Север», собранная из американских радиодеталей.

Фашер, стоявший неподалеку, усмехнулся и злорадно прокомментировал:

— Американские детали? Интересно, как они к русским попали? Наверное, по морю привезли. Коммунисты и американские евреи друг друга стоят.

Зибер не обратил внимания на его слова. Он вглядывался в карту, прикидывая расстояние и возможные маршруты.

— Сколько до них?

— Служба пеленгации передает, что километров семь от нас, — ответил Хофтман. — Сигнал идет с северо-востока, это возле большого болота. Там сложная местность.

Зибер поднялся и обвел взглядом своих людей. Все смотрели на него с ожиданием. Эти люди были готовы к охоте.

— Мы выступаем немедленно, — сказал Франц. — Мы пойдем тихо, как тени. Никаких разговоров. Никакого шума. Фашер, ты со своими людьми будешь обеспечивать прикрытие. Хофтман, ты пойдешь с включенной рацией на спине и будешь постоянно на связи со службой пеленгации, чтобы отслеживать место нахождения рации Совы, как только он снова выйдет в эфир. Горбин, ты будешь рядом со мной. В любой момент мы можем наткнуться на русских.

Горбин кивнул. Он тоже почувствовал охотничий азарт.

* * *

Они двигались сквозь ночной лес почти бесшумно друг за другом, словно стая волков. Зибер чувствовал, как его тело, закаленное опытом войны, работает безотказно: ноги ступают четко, дыхание не сбивается, оставаясь равномерным даже при быстром перемещении с приличным грузом за спиной. Готовясь к новому поиску, он восстановил физическую форму постоянными тренировками. И это придавало ему уверенность. Его люди шли за ним, и Франц знал, что они не подведут. Фашер со своими стрелками прикрывал по флангам, готовый в любой момент открыть точный огонь из карабина с оптическим прицелом. Остальные держались в основной группе, приготовив автоматы, готовые к любому столкновению с противником.

Они вышли