Власть отчаяния - Алексей Иванович Гришин

– Помянем беднягу Десиза, господа. Мир праху его, – сказал один, седой, по-видимому, старший.

Все встали, до дна осушили бокалы с тягучим кроваво-красным вином.

Вновь сели в кресла.

– Де Клюссе, вы побывали на месте. – Старший не спрашивал, утверждал. – Удалось понять, что же там произошло?

– Следы заклятий оставались достаточно четкими. Неизвестным, вероятно мальчишкой, было применено заклинание отвода глаз. В ответ применялись заклинания ночного зрения, скрытого поиска и, наконец, железного аркана.

– Не давшего результата, как я понимаю?

– Увы, наш друг умудрился промахнуться.

– Хм, странно, конечно, чтобы опростоволосился такой мастер, как Десиз… разве что молодость, мало опыта… уже неважно. Важно, что от этого не умирают. Все?

Де Клюссе ответил не сразу. Помялся, потер руки, будто смывая грязь…

– Вообще-то было еще, – произнес он неуверенно.

– Да что, наконец? Говорите же! – повысил голос старший.

– Был след заклятья огненного копья, но слабый, как если бы его начали кастовать, но не довели до конца.

– То есть Десиз погиб…

– От разрыва сердца. Это точно, вскрытие делали в королевской… э-э… бывшей королевской больнице, так что ошибка исключена.

«Дзинь-дзинь», – деликатно звякнул висевший у двери колокольчик.

Слуги.

Старший недовольно дернул плечом. Всегда они рядом, всегда чего-то хотят и всегда не вовремя, вот как сейчас.

Жаль, что без них нельзя. Магу эти людишки, по сути, не нужны, но уборка, но готовка, отнимающие драгоценное время. Но престиж, наконец. Приходится терпеть.

Ленивое движение пальцами, убравшее кокон тишины, защищавший кабинет от случайных слушателей. Для слушателей неслучайных стояли другие заклятья, очень и очень неприятные.

– Что там еще?!

Дверь приоткрылась, в проем заглянул молодой слуга, желавший прожить подольше и желательно целым, а потому верный, как всякий, намертво связанный заклятьем подчинения.

– Пришел господин Денуа. Позволите пропустить?

Старший усмехнулся. Интересно, Кобелек слышит «господин», «позволите»?

– Да, пусть заходит.

Сказано было излишне громко – для третьего человека в стране можно сделать исключение, но место свое пусть не забывает.

Денуа вошел широким уверенным шагом. Слышал, понял, теперь демонстрируешь свое величие? Ну-ну.

– Как я понял, господа (все-таки господа), вы опять упустили мальчишку. Согласен, мелочь, – он успокаивающе поднял ладонь, – но из таких мелочей и создается репутация.

– Не мы, а вы, не надо пустых претензий, друг мой. Присаживайтесь. – Старший, не вставая с кресла, приглашающе взмахнул рукой. – И выпейте с нами в помин души благородного Десиза, виконта де Клермон-Феррана, кстати. Мотур, друг мой, будьте любезны, налейте гостю вина.

– Революция отменила титулы! – воскликнул Денуа, но все же сел, снял треугольную, ставшую недавно модной, шляпу с трехцветной кокардой. И взял наполненный бокал. – Однако помянуть хорошего человека следует. – Это уже прозвучало вполне мирно.

Отпил глоток, потом, распробовав напиток, допил вино до конца.

– М-м-м, прекрасно, жаль, что по такому поводу. Но все же, господа, как этому сорванцу удалось улизнуть? На глазах мага и десятка полицейских?

– Позволите? – спросил у старшего де Клюсси. И, получив утвердительный кивок, продолжил: – Мальчишка владеет заклятьем отвода глаз, именно поэтому его не заметили полицейские ни в вашем доме, ни там, на парижской улице. Несчастный Десиз попытался схватить его заклятьем железного аркана, но что-то пошло не так. Думаю, сердце забарахлило уже тогда. Потом начал кастовать огненное копье, но не успел. Вас удовлетворяет ответ?

Денуа нахмурился, нервно пригладил волосы.

– Огненное копье, насколько я понимаю, смертельно. Он был суров, ваш добрый Десиз. Похищенный медальон для меня, несомненно, важен, но зачем же убивать? Лишив нас возможности получить ответы на вопросы? Может быть, и неважные, конечно. Но от покойника мы их точно не получим.

Мотур и де Клюсси взглянули на главного чиновника страны с откровенным сочувствием, как на тяжело больного. Старший поспешил его успокоить.

– Не совсем так. Существует и посмертный допрос, и Десиз вполне мог его провести, если б не умер. Так что сейчас… вы правы, к сожалению, наш коллега и впрямь был излишне горяч.

– И я так думаю, – согласился Денуа. – Убивать мелкого, пусть и благородного, воришку, как если бы он покушался на короля… Вам, кстати, не было страшно там, на эшафоте, господа? Я, признаюсь, дрожал от страха. Заклятье Защиты – штука серьезная.

– Когда поддерживается хранителями, – с грустной улыбкой вступил в разговор Мотур. – Но они мертвы, а вчетвером лишить магических сил одного мага, даже такого могучего, как покойный Эдмонд, не проблема. Перед казнью мы провели старинный обряд лишения дворянства, после которого не выживают. Можно сказать, что гильотина лишь ускорила дело и спасла беднягу от страшных мучений.

– Вам виднее, – равнодушно пожав плечами, согласился гость. – Тем более что все кончилось хорошо. Кроме гибели палача, конечно, но это уже ерунда, наверняка отомстил кто-то из недобитых… я имею в виду… ну, вы поняли. Так что мальчишку объявим в розыск как врага республики, а сейчас есть дела поважнее. В Конвенте кое-кто, кажется, не вполне доверяет демократическим процедурам и желает новых выборов. Нам с вами это не нужно, а потому…

Черный триумвират. Главный, пожалуй, герой городских легенд наряду с карликом Коммороном и Францем-ежиком. Иногда собрание благородных героев, иногда – зловещий тайный орден, питающийся кровью младенцев и невинных дев. В республиканских архивах до сих пор не найдено ни одного документа, подтверждающего его существование.

Стало быть, по вердикту ученых мужей, никто не смеет бросать тень подозрений о вмешательстве магов-ренегатов в дела революции. Жестокой, но, безусловно, благородной, свершенной людьми, чистыми в своих мечтах и помыслах.

Поверит ли читатель моим, никем и ничем не доказанным словам?

Не знаю. Мое дело – рассказать о том, что я видел, что слышал и о чем лишь догадывался.

Глава 15

По рю дю Темпль на север уверенно шагал прилично одетый мальчик двенадцати лет. Да, именно сегодня Анри Юберу, как со вчерашнего утра представлялся молодой человек, исполнилось двенадцать лет. Настроение было вполне праздничным, несмотря на все недавние беды, свалившиеся на его детские плечи. А может быть и именно поэтому, ведь еще недавно он лишь слабо надеялся дожить до этого дня вполне здоровым и свободным.

Одет Юбер был в новый, но слегка помятый (специально пришлось потрудиться) костюм, немного великоватый, словно купленный заботливыми родителями на вырост. Практичность темно-коричневого цвета кюлота и укороченного камзола лишь подчеркивала высокое качество сукна. На костюм да работу цирюльника, постригшего и вообще приведшего в порядок отросшие волосы, ушли все су и денье, зато получившийся в результате вполне респектабельный молодой человек мог предъявить к оплате за фетровую шляпу золотой луидор, уверенно рассчитывая