Убийство Алисы - Ясуми Кобаяси

– Люди, которые, кажется, ко мне не очень хорошо относятся.

– Тогда я обязана убить тебя ради них, – сказала она и начала толкать сильнее.

– Но я не сделал ничего плохого. Просто не сдержал свое обещание угостить их обедом.

– Разве из-за такой мелочи убивают? Хотя если следов не останется, то почему бы и нет.

– Да кто ты такая?! – Шалтай-Болтай замахал руками и ногами, пытаясь сохранить равновесие.

– Та, чью карьеру ты разрушил.

– Я не понимаю. Я не настолько влиятелен, чтобы мешать чьей-то карьере.

– Не скромничай.

– Прости. Прости, но мне нужна твоя помощь.

– За что ты извиняешься?

Шалтай-Болтай почти полностью свесился со стены, он отчаянно цеплялся за ее край.

– За это. За то, что разрушил твою карьеру.

– Значит, ты знаешь, кто я. – Мэри Энн расплылась в улыбке.

– Нет, не знаю. Честно. Но я извинился перед тобой, поэтому скажи мне, кто ты.

– Хорошо, скажу. На Земле меня зовут Тосико Хирояма. Теперь понял, профессор Синодзаки?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Только не говори, что ты забыл мое имя.

– Нет, я его помню. Ты сотрудник лаборатории Синодзаки.

– Да ладно. Неужели вспомнил?

– Но я не профессор Синодзаки.

– Что? Ты лжешь! – Мэри Энн убрала руки со спины Шалтая-Болтая.

– Нет. Меня зовут Тамао Одзи, я докторант лаборатории Наканодзимы.

– Но твое телосложение один в один как у Синодзаки.

– Мэри Энн, а твоя фигура похожа на фигуру Хироямы?

Мэри Энн задумалась.

– Нет, совсем нет. Хирояма гораздо ниже ростом и немного полнее.

– Слушай, нельзя же судить лишь по одной фигуре! Ты серьезно решила, что я Синодзаки, только потому, что у нас схожее телосложение? Ну и метод!

– Если так подумать, то ты прав. Есть много людей с похожей фигурой.

– Вот именно. В каждом мире может быть разное телосложение.

– Тогда как же мне найти Синодзаки?

– Может, просто спросить?

– И что, мне бегать повсюду и спрашивать: «Вы Синодзаки?» Все сразу поймут, что я ищу его другую личность.

– Наоборот. Спроси его, кем он является в Стране чудес. Так ты раскроешь себя только ему.

– Понятно. Хороший план.

– Теперь, когда мы выяснили, что это недоразумение, не могла бы ты оставить меня? Мне неспокойно, когда кто-то стоит рядом.

– Ох, боюсь, это невозможно.

– Почему? У тебя больше нет причин находиться здесь.

– Об этом я как раз и думаю. Кстати, ты поверишь, если я скажу тебе, что пошутила о том, будто хочу убить профессора Синодзаки?

– Конечно поверю. – На лице Шалтая-Болтая появилась тень раздражения. – И я никому не расскажу.

– Что ж, я ценю это. Но… – Мэри Энн снова положила руки на спину Шалтая-Болтая. – Раз уж я проболталась о своем плане, то назад дороги нет.

– Я правда никому не скажу!

– Чем докажешь свои слова?

– Богом клянусь, что буду молчать!

– Нет уж. Если появится хоть одна дыра в моем плане, всему конец. Я не стану рисковать и верить тебе.

– Тогда давай все еще раз обсудим. Мы можем подписать меморандум о взаимопонимании или что-нибудь в этом духе.

– Прощай. – Мэри Энн с силой толкнула Шалтая-Болтая в спину.

– Но я правда никому не ска… – Тело Шалтая-Болтая повисло в воздухе.

Он яростно замахал руками. Кончики его пальцев едва зацепились за верхний край стены.

– Еще не поздно, помоги мне! – изо всех пытался убедить Мэри Энн Шалтай-Болтай.

– Да, еще не поздно. Если заткнуть тебе рот, мой план все еще может осуществиться, – ответила Мэри Энн, отдавливая ногами его пальцы.

– Прекрати! Я очень хрупкий. Если упаду с такой высоты, то непременно умру!

– Знаю. Поэтому я и выбрала именно этот способ убийства. – Мэри Энн ударила Шалтая-Болтая по лицу, и оно треснуло.

– Не хочу… Я не хочу умирать…

Мэри Энн ничего не ответила и снова ударила его по лицу. Часть скорлупы с треском отвалилась и улетела на землю.

У Шалтая-Болтая исчезли глаза и нос, и стало видно его жидкое, расплывающееся содержимое.

– Ну и ну. Не это я ожидала увидеть. Я думала, внутри тебя желток и белок.

– За… за… за… – Рот Шалтая-Болтая тоже откололся, и, казалось, он больше не мог говорить.

Мэри Энн наступила ногой на его правое плечо. Скорлупа в области плеча разлетелась вдребезги.

Правая рука Шалтая-Болтая свисала со стены. Мэри Энн пнула ее, и та улетела вниз.

– Помоги! Я сделаю все что угодно! – взмолился Шалтай-Болтай, цепляясь за стену лишь левой рукой.

– Что угодно? Тогда умри.

Мэри Энн ударила его ногой по голове. Голова раскололась, и из нее потекла вязкая жидкость.

Левая рука Шалтая-Болтая соскользнула. В следующую секунду он упал на землю.

Содержимое, вылившееся из скорлупы, еще некоторое время шевелилось на земле с отвратительным хлюпающим звуком.

Через мгновение Мэри Энн, спустившаяся по приставной лестнице вниз, стояла перед останками Шалтая-Болтая.

Внутри скорлупы плотно сбились багрово-черные ткани, которые, постепенно теряя жизненную силу, продолжали хаотично шевелиться.

– Какой живучий.

В разбитой скорлупе появилось что-то наподобие глаза. Мэри Энн почувствовала, как он смотрит прямо ей в лицо.

* * *

– Если набить полный рот живыми устрицами и проглотить их разом, почувствуешь высшее наслаждение! – сказала Мэри Энн Грифону.

– Правда? – переспросил он.

– Конечно. Зачем мне тебе врать?

– Вдруг ты пытаешься меня обмануть?

– Какой в этом смысл?

– Хм. – Грифон задумался. – Не похоже, что это в твоих интересах.

– Вот, попробуй. – Женщина засунула дюжину устриц ему прямо в лапы.

– Это слишком много.

– Чтобы насладиться их вкусом, необходимо проглотить все разом.

– Врешь! – вскрикнула одна из устриц.

– Эй, ты слышала? – удивленно спросил Грифон.

– Что?

– Устрицу.

– Какое дело взрослым до того, что там мямлят малыши-устрицы?

– Да, ты права. – Грифон поднес гору устриц к своему клюву.

– Не ведись!

– Эй, ты слышала? – снова воскликнул Грифон.

– Что?

– Устрицу.

– Я же тебе сказала, нас не должно волновать, что говорят устрицы.

– Да, пожалуй. – Грифон снова поднес устриц к своему клюву.

– Я же сказала, тебя хотят одурачить! – заговорила одна из устриц.

– Ну вот опять, – сказал Грифон. – Она говорит, что ты хочешь меня обмануть.

– Она лжет!

– Зачем устрице врать? Какая ей от этого выгода?

– Если ты им поверишь, то как минимум на этот раз они уцелеют.

– И правда. Если я не съем их, то спасу им жизнь, – ответил Грифон, почесывая голову. – Тогда, может, и хорошо, что я их не съел.

– Что за глупости ты говоришь? Живые существа созданы, чтобы поедать друг друга. Если не хочешь их есть, то тогда тебе остается только самому умереть с голоду. К тому же лучше ты съешь этих малышей, чем они пропадут зря и