Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Убей меня! Слышишь, Мирэйн⁈ Убей, но не смей трогать её!

Я поднялся с кресла. Этот мир, который я всё ещё пытался спасти, упорно отказывался спасаться.

— Увести их, — приказал я страже. — Запереть в подземелье под усиленной охраной. Не трогать, пока я не решу, что с ними делать.

Когда их вывели, я подошёл к окну. Где-то там, за лесами и холмами, меня ждут шпили Белого Пика — замка лорда Валиара. Последняя преграда. Там меня будут ждать с такой же ненавистью.

— Мархун, — позвал я, не оборачиваясь. — Пленных согнать во внутренний двор замка, и чтобы никто не пострадал. Выставить дозоры. Выступаем завтра рано утром. Мы не будем ждать. Если они хотят быть мучениками за ложь своего короля, я предоставлю им эту возможность.

Мне стало казаться, что с каждым шагом ближе к Нориану я всё больше становлюсь тем монстром, которым они меня называют. И, возможно, это единственная цена, которую стоит платить за победу.

* * *

Стены замка Белый Пик, высеченные из светлого горного камня, всегда казались лорду Валиару вершиной эстетического совершенства. Художник по натуре, поэт, чьи оды воспевали вечную красоту Серебролесья, он привык видеть мир сквозь призму гармонии. Но утро, когда на горизонте показались передовые отряды Серебряного Вихря, вытравило из его памяти стихи, оставив лишь горький привкус пепла.

Валиар стоял на надвратной башне, сжимая тонкими пальцами холодный парапет. Воздух был прозрачен, и лучи Стяга безжалостно подсвечивали приближающуюся катастрофу. Впереди бесчисленной орды степняков, чьи доспехи тускло мерцали в пыли, медленно шёл великан из древних легенд. А за ним находился большой помост с троном и балдахином. Валиар пригляделся и обмер. Помост тащили на своих плечах десятки эльфов.

Лорд почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь болезненным пульсом в висках. Он вгляделся в измученные лица этих эльфов. Рыжие волосы — неизменная метка старых эльфийских родов. Затем его взгляд сфокусировался на фигуре, измазанной грязью и кровью, чьи некогда изящные одежды превратились в рваньё.

— Идриль… — выдохнул он, и этот звук больше походил на хрип раненого зверя.

Его единственная дочь, его гордость, в паре с мужем, лордом Аэландом, шли, раскачиваясь и падая. К ним тут же подскакивали орки с плетьми, хлестали и заставляли встать. На помосте, рядом с флагом Серебряного Вихря, сидел Эригон Мирэйн. Проклятый эльф! В доспехах, с мечом в руке.

— О Единый! — простонал Валиар, хватаясь за голову.

У замка Белого Пика не было подъёмного моста: замок защищал глубокий ров с ледяной водой и деревянный стационарный мост, который по плану обороны следовало сжечь при первом же приближении врага. Но факелы так и не были зажжены. Защитники на стенах, видя своих родичей в качестве тяглового скота для помоста, опустили луки с горящими стрелами.

Степняки начали разбивать лагерь. Мирэйн сошёл с помоста. Эльфы под ним рухнули на колени, и на сей раз никто их не стал поднимать плетьми.

Валиар увидел, как в центре лагеря появился большой белый шатёр. Лорд уже знал от беженцев из других замков, что это означает. Завтра будет красный, а послезавтра — чёрный. Если дотянуть до третьего шатра, Мирэйн не пощадит никого.

— Мы должны сдаться, брат, — голос Тарела, младшего брата Валиара, прозвучал резко и сухо.

Лорд обернулся, вытер слёзы в уголках глаз.

Тарел всегда был практиком. Пока Валиар писал картины и сочинял стихи, младший брат занимался хозяйством и закупками оружия. Теперь он стоял перед лордом, и за его спиной теснились десятники их гвардии.

— Ты видел, что там стоит в центре их лагеря? — Тарел указал рукой в сторону ворот. — Древолюд. У нас нет ни одной баллисты, способной пробить его кору. Мы все знаем, что произошло в Кат-Морне. Ты хочешь, чтобы наши дети и женщины тоже тащили этот помост с проклятым эльфом?

Валиар поднял голову.

— Мы не можем присягнуть убийце, — прошептал он. — Нориан — наш король. Если мы сдадимся, мы предадим саму суть нашего народа. Мы будем сражаться.

— Сражаться чем? Стихами? — Тарел шагнул вперёд, его лицо исказилось. — Посмотри на воинов! Они не выпустят ни одной стрелы, зная, что через два дня орки сожрут их детей. Ты ведёшь нас на бойню ради гордости, которой у нас уже не осталось.

— Прочь! — выкрикнул Валиар. — Я — лорд Белого Пика! Я приказываю готовиться к обороне!

Но приказ повис в воздухе. Десятники не шелохнулись. Тарел переглянулся с начальником стражи, и тот едва заметно кивнул.

— Прости, брат, — сказал Тарел. — Но мы хотим жить!

Схватка была короткой и безобразной. Несколько верных Валиару охранников попытались обнажить клинки, но их мгновенно повалили на землю. Самого лорда скрутили те, кто ещё вчера клялся ему в верности.

Через час над замком взвился белый флаг.

Ворота распахнулись, первыми в них зашёл древолюд. Потом — сотня закованных в броню степняков с копьями, на наконечниках которых были повязаны красные флажки. Они рассредоточились по внутреннему двору и проверили, чтобы все защитники бросили оружие. Затем в замке, в окружении орков, появился Эригон Мирэйн. Пешим, не на помосте.

Тарел вышел навстречу, преклонив колено. За его спиной весь гарнизон замка опустился на колени в пыль.

— Повелитель, — голос Тарела был твёрд. — Замок Белый Пик открывает ворота. Мы признаём твою силу. Мои воины готовы присягнуть Серебряному Вихрю. Я, Тарел Ромэйн, брат лорда Валиара, прошу лишь об одном — сохрани жизнь тем, кто сложил оружие. Мы заплатим золотом.

Эригон остановился перед Тарелом. Руны на его щеках полыхали красным.

— Где лорд Валиар? — коротко спросил Мирэйн.

— В подземелье, Повелитель. Он отказался признать очевидное. Я передаю его в твои руки как залог нашей покорности.

Мирэйн медленно кивнул. Его лицо не выражало ни радости, ни гнева. Это была чистая, холодная целесообразность.

— Ты станешь моим наместником в этом замке, Тарел Ромэйн, — произнёс Эригон так, чтобы слышали все. — Докажешь свою верность — я сделаю тебя своей правой рукой во всём Серебролесье!

* * *

* * *

Глава 16

Валиара вывели из подвала, когда Стяг стоял уже почти в зените. Лорд не сопротивлялся, еле волочил ноги. Ночь ему далась явно тяжело. Его вели двое бывших защитников замка,