Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Лучники Аэланда замерли и прекратили обстрел. Я видел, как дрогнули их ряды. Синее сияние, вновь вспыхнувшее в груди голема, залило перешеек мертвенно-бледным светом в лучах восходящего Стяга. Это был конец их надеждам.

Я призывно прогудел в рог, глядя вслед Молоху, который, размеренно ступая, двигался к линии лучников.

— Помните! — прокричал я своим сотникам, готовым уже сорваться в бой. — Стоит красный шатёр! Убивать только тех, кто с оружием в руках! Остальных не трогать! И приведите мне этого лорда живым!

Серебряный Вихрь пришёл в движение. Степняки, злые после ночной резни, вскинули свои луки, отвечая эльфам ливнем стрел. Как оказалось, в эту «игру» можно резвиться вдвоём. Наш залп оказался намного мощнее: первые ряды эльфов выкосило напрочь.

Шестнадцать оставшихся в живых орков, выставив щиты, двинулись монолитной стеной вслед за Молохом.

Он шёл впереди, принимая на себя эльфийские стрелы и прикрывая от них своим телом моих воинов. Со стены замка протрубил рог, призывая лучников к отступлению, и серебролесцы бросились обратно к мосту, расталкивая друг друга в панике.

— Не дайте им поднять мост! — закричал я.

Молох, словно услышав меня, на ходу подхватил целое бревно — одно из тех, что мы приготовили для укрепления лагеря. Исполин метнул ствол с такой силой, что тот, прочертив воздух со свистом, ударил точно в левую надвратную башню, перебивая толстые цепи, удерживающие мост с одной стороны. Раздался оглушительный скрежет металла, и одна половина подъёмного механизма с грохотом рухнула вниз, вырывая крепления из каменной кладки. Мост перекосило. Поднять его теперь было невозможно.

Защитники замка пропустили внутрь остатки своих лучников и теперь лихорадочно пытались сделать хоть какую-то баррикаду. Тащили повозки, выдёргивали из мостовой камни. Поздно!

Молох ступил на повреждённый подъёмный мост. Деревянные балки жалобно застонали под многотонным весом голема, но выдержали. Эти ворота были значительно усилены железными вставками и выглядели очень внушительно. Я не уверен даже: будь они поднятыми, пробил бы их Молох так же с первого раза, как ворота в замке Илландира.

Эльфы на стенах бросали в него горшки с горящей смолой. Огонь охватил плечи великана, но окаменевшая кора, напитанная магией Эфира, по-прежнему сопротивлялась пламени. И тут Молох ударил в баррикаду. Она разлетелась в разные стороны, и путь был открыт.

Орки Мархуна и степняки ворвались в пролом вслед за древолюдом.

Молох топтал защитников на улицах, снося навесы домов, проламывая собой сараи. Орки и «красные» Мунука действовали как мясники, методично вырезая группы гвардейцев. Эльфы дрались отчаянно, но против живого тарана и ярости моих бойцов у них не было шансов.

Битва закончилась во внутреннем дворе донжона. Молох возвышался над цитаделью, его синий глаз-кристалл холодно взирал на побоище. Оставшиеся в живых защитники бросали оружие, видя, что их лорд окружён моими орками.

Аэланд стоял на ступенях донжона; его доспехи были помяты, а шлем потерян. В его глазах читалась смесь ужаса и недоумения. Он всё ещё не понимал, как его неприступный замок Озёрный Край, ключ к пути на столицу Серебролесья, мог пасть так быстро.

Это была лишь вторая крепость на моём пути.

* * *

* * *

Глава 15

Стяг медленно полз по небосводу, выжигая остатки ночной прохлады и превращая воздух в густое марево. В глубоком овраге, где из-под камней пробивался чистый родник, отряд Серебряного Вихря встал на днёвку. В Степи такие места ценились дороже золота: здесь можно было найти воду и дать отдых коням, не опасаясь, что их заметят издалека или что случайный имперский патруль Дайцин обнаружит пасущихся лошадей. Хотя в последнее время Вихрь отучил имперцев отходить от их лагеря, старые привычки никуда не делись.

Хан Баян-Саир наблюдал за тем, как его воины обихаживают коней. Вода была для них не просто ресурсом, а временем, необходимым для восстановления сил перед броском. Пока животные жадно пили, люди успевали перехватить по куску вяленого мяса. Те, кто поопытнее, уже спали, привалившись к сёдлам: в их жизни нужно было уметь засыпать мгновенно, едва выпадала свободная минута.

Тишину нарушил дробный стук копыт. Из-за гребня холма вылетел всадник в кожаном панцире — разведчик из «чёрной сотни» Бариадора. Его лицо было серым от пыли, а конь тяжело прядал ушами, задыхаясь от быстрого бега.

— Хан! — выдохнул он, осаживая жеребца у самого края оврага. — На горизонте пыль. Идут сюда. Небольшой табор в три десятка повозок.

Баян-Саир поморщился. В Степи мало секретов, и этот источник, скрытый в складках земли, явно был отмечен на картах многих кочевых родов. Тайные тропы всегда вели к воде.

— Подъём! — скомандовал хан, и овраг мгновенно наполнился тихим шелестом одежд и звоном упряжи. Никаких лишних слов, никакой суеты — его люди знали своё дело.

Отряд выдвинулся навстречу чужакам, когда те ещё только показались из-за холма. Баян-Саир приказал развернуть знамя Серебряного Вихря. Тяжёлое полотнище захлопало на ветру, пугая птиц в редком кустарнике. Воины выстроились полумесяцем, преграждая путь табору.

Хан выехал вперёд, ощущая привычное натяжение поводьев и тяжесть меча на бедре.

— Кто ведёт этот род? Пусть старейшина выйдет вперёд! — разнёсся его голос над сухой землёй.

От табора отделилась одинокая фигура на приземистой лошадке. Всадник приближался медленно, без страха, но и без вызова. Подъехав ближе, пожилой всадник подслеповато прищурился, вглядываясь в лицо хана.

— Баян-Саир? — проскрипел старик, когда между ними осталось не больше десяти шагов. — Неужто это ты, хан «Сынов Ветра»? Твой отец был мне должен два десятка овец за ту пегую кобылу…

Баян-Саир невольно усмехнулся. Память о долгах в этих краях жила дольше, чем сами должники.

— Нет больше «Сынов Ветра», старик. И долги моего отца сгорели вместе с его юртой.

Степняк покачал головой, внимательно изучая знамя, развевающееся за ханом.

— Наш род Меченых раньше не враждовал с Сынами. Мы давно присягнули Торгулу из Чёрных Копыт.

— Чёрных Копыт тоже уже нет, Умбет-тога, — отрезал Баян-Саир. — Есть Серебряный Вихрь. Наш Повелитель, Эригон Мирэйн, объединяет всех воинов Степи, а ещё эльфов и орков, чтобы освободить эти земли от проклятой империи Дайцин.

Умбет долго молчал, переваривая услышанное. Для маленького рода такие перемены были подобны смене русла реки: либо ты плывёшь по течению, либо остаёшься на сухом берегу умирать.

— Сколько у