Делец - Дмитрий Шимохин

Наконец старик обреченно закрыл лицо руками и глухо простонал:

— Хорошо… Дьявол вас дери, мсье Арсений. Я сделаю.

На этой оптимистичной ноте нас позвали к столу.

Чаепитие превратилось в изощренную пытку.

Мари суетилась вокруг стола, как заведенная. Она поставила передо мной самую красивую чашку, пододвинула блюдце с булочкой.

Девушка то заливалась краской, утыкаясь взглядом в скатерть, то вдруг вскидывала глаза и смотрела на меня так… Что я едва не давился чаем.

«Твою мать. Она реально втюрилась. И что мне с этим делать⁈ Ей шестнадцать! У нас все было проще: купил коктейль, пригласил на медляк. Получил либо по морде, либо номер телефона. А тут? Улыбнешься не так — все! Обязан жениться! А мне с Паланто отношения портить нельзя».

Девушка потянулась за вареньем, и ее пальцы как бы случайно скользнули по моей руке. Мари резко отдернула кисть, ойкнула и снова покраснела.

Все. Мои нервы дали сбой.

— Ох, господи! — Я громко хлопнул себя по коленям, отставляя недопитый чай, и резко вскочил. Стул жалобно скрипнул. — Время-то! Время!

— Арсений, вы уже уходите? — Мари растерянно захлопала ресницами, в ее голосе прозвучало такое искреннее разочарование, что мне стало почти стыдно.

— Пора, Мари! Увы, дела! Простите.

Не слушая вежливых протестов француза, я пулей вылетел в коридор. Скомкано попрощался и выскочил, прыгая по ступеням через одну.

Только оказавшись на улице, я смог нормально выдохнуть. Выжил. С журналистами договорился, клеймо заказал, от малолетней невесты сбежал. День определенно был прожит не зря.

Обратный путь до приюта пролетел незаметно. Стоило мне юркнуть на лестницу черного хода, как морозный уличный воздух тут же сменился знакомыми запахами.

На чердаке я скинул пальто, а кобуру спрятал под матрас и спустился в приют.

Первым делом я завернул на кухню. Оттуда пахло едой: наваристым мясным бульоном и печеным луком. Даша, разрумянившаяся от жара плиты, радостно кивнула мне, утирая лоб тыльной стороной руки.

— Привезли! — шепнула она. — Мука, крупа, мясо. Пир горой устроим!

— Умница. — Я по-хозяйски оглядел кухню и двинулся дальше.

В коридоре второго этажа меня перехватила Варя. Она выглядела уставшей, на пальцах виднелись свежие следы от игольных уколов, но глаза горели гордостью.

— Арсений! Мы почти закончили. — Она потянула меня за рукав к приоткрытой двери класса, где аккуратными стопками лежали добротно пошитые брюки и пальто. — Готовы за пиджаки браться, девчонки руку набили. Только вот сукно на исходе и нитки тоже.

— О как. — Я кивнул, мысленно ставя галочку. — Ткань будет и нитки тоже. Работайте, Варвара.

И, оглядевшись еще раз, вышел и направился к кабинету директора.

Он сидел за столом, устало массируя виски.

— Владимир Феофилактович, у меня две новости, — с ходу начал я, закрывая за собой дверь. — Начнем с хорошей. Карантин кончится через два дня. Нужно будет сразу закупить провизию и дрова.

Учитель истово, с глубоким облегчением перекрестился, возведя глаза к закопченному потолку.

— Слава создателю… Я уж думал, не доживем. А вторая?

— А вторая потребует от вас мужества. Через четыре дня к нам нагрянет пресса. Будут писать о нас большую, красивую статью.

Феофилактович поперхнулся воздухом.

— П-пресса⁈ Сюда⁈ — Он побледнел. Лицо перекосило от ужаса перед публичностью. — Арсений, окстись! Мы же не готовы! Они же нас на смех поднимут, ославят на весь Петербург! А там и генерал. Закроют. Точно закроют, а меня в Сибирь.

— Отставить панику. — Я оперся ладонями о стол, нависая над директором. — Позовем купца Прянишникова для солидности. Я лично уговорю Анну Францевну приехать. Может, кто из церковных иерархов будет. Покажем класс Варвары и что сделали девочки. А порядок мы наведем. У нас столько рабочих рук.

Директор судорожно выдохнул, достал платок и промокнул испарину.

— Анна Францевна… — пробормотал он, и вдруг его лицо озарилось робкой улыбкой. — Арсений, а ведь она нам денег выделила! Ну, тогда, я и забыл совсем. Триста рублей! Я уже и в книгу их внес, как пожертвование от председательницы.

— Владимир Феофилактович, вы гений, — искренне похвалил я, заставив его удивленно моргнуть. — А теперь слушайте меня внимательно. Доставайте свою книгу. И прямо сейчас впишите туда же все те деньги, что я приносил вам раньше. До копейки.

— Но… как же? — растерялся он.

— Напишите, что это все — пожертвования от Анны Францевны. Мы должны показать, что только она помогала, а еще пару раз можете записать, что вы самолично вносили деньги. Поняли?

Он сглотнул и кивнул.

Оставив его корпеть над цифрами, я устроил обход. Шел по-хозяйски, придирчиво подмечая косяки. Тут подкрасить, тут отмыть грязь. К визиту прессы приют должен выглядеть бедно, но чистенько.

Финальной точкой маршрута стал подвал.

Костя сидел у верстака, а когда увидел меня, его лицо озарилось абсолютно безумной улыбкой.

Он молча протянул мне предмет.

Я взял его двумя пальцами и поднес к тусклому свету лампы. Это была обычная ложка, подобной я здесь баланду хлебал. Но сейчас она сияла благородным металлом. Покрытие легло идеально ровно, без единого пузырька или проплешины. Я с силой потер край ногтем, затем поскреб. Серебро держалось намертво.

— Блеск, — вынес я вердикт, взвешивая изделие в руке. — Ювелирная работа, профессор. Вот это мы и будем гнать на продажу. Скоро заимеем клеймо и начнем.

Студент гордо поправил очки, едва не лопаясь от самодовольства.

Немного посидев с ним, обсуждая перспективы, я отправился на чердак.

Буржуйки мерно гудели, пожирая дрова и разгоняя холод.

Кот, Васян, Упырь и Шмыга со спицей сидели кругом, внимательно глядя на меня. Рядом устроился Яська, а чуть в стороне, словно стесняясь, Грачик.

В центре выступал Бяшка.

— На Апрашке сейчас люто, — рассказывал он, шмыгая носом и потирая ежик волос. — Места хлебные все поделены. Я у Суконной линии договорится пытася о месте то. Но, Сеня, тебе идти надо. Ты солидный, меня-то знают, смеются только. Городовому еще полтину дать надо будет, чтобы не смотрел в нашу сторону, и другим тоже.

Дождавшись, пока Бяшка закончит, я кивнул.

— Молодец, — негромко произнес я, подаваясь вперед. — Отдохнули, пора и дела ладить. А теперь слушайте внимательно, что будем делать завтра.

Глава 17

Глава 17

Свет керосинки выхватывал из полумрака сосредоточенные лица пацанов. Буржуйка ровно