Делец - Дмитрий Шимохин

Поблагодарив, зашагал в указанном направлении.

Пройдя по дорожке, свернул за длинный дом, к дровяным складам, там и нашелся Пахомыч.

Его фигура в засаленном подряснике возвышалась над свежими поленницами. Он распекал мужиков-возниц, размахивая замусоленной ведомостью.

Дождавшись, когда бледные извозчики вернутся к телегам, я приблизился.

— Доброго здоровья, отец Пахомыч.

Он крутнулся на месте. Знакомый тяжелый взгляд прошелся по мне. Пахомыч отер бороду.

— Пришел-таки… — крякнул он, пряча ведомость за пазуху. — А я уж думал, не увижу тебя более и Яську. По просьбе твоей. Михайловского в городе нет, отбыл. Зато отец Орнатский готов принять тебя. — Завтра к одиннадцати будь в приюте принца Ольденбургского, на Двенадцатой роте, — веско закончил Пахомыч. — И не опаздывай.

«Хрена се» — промелькнуло в голове.

Заметив мою реакцию, монах усмехнулся в густую с проседью бороду.

— Удивляешься? Ты ж сам давеча сказал: дело на краю стоит. Я и похлопотал. Но учти… не заявись ты сегодня до заката — профукал бы всё. У Орнатского расписание на месяцы вперед забито. Следующую раз не раньше весны бы попал к нему.

Я сглотнул нервно, а ведь мог и не успеть.

— Теперь слушай в оба, — жестко продолжил Пахомыч, подавшись вперед. От него пахнуло чесноком. — Отец Философ — человек строгий. Пустую болтовню и сопливые истории про несчастных сироток не терпит. Навидался. Будешь давить на жалость, вышвырнет.

Пахомыч, замолк давая мне осознать сказанное.

— Говорить четко. По делу. Покажи, что вы не попрошайки с паперти. И главное — за языком следи! Обращаться Ваше Благословение или отец Философ. Никаких уличных словечек. Только правду говори, не приукрашивай и тем более не ври. Понял?

— Понял тебя. Век не забуду, — ответил я. — И спасибо, Пахомыч.

Он тяжело вздохнул, и подняв руку, размашисто перекрестил меня.

— Дело богоугодное делаешь, паря… Хоть и вижу, что душа у тебя темная, жесткая. Но и свет там есть. Разбойник Варрава тоже душегубом был, и тот уверовал, когда время пришло. И ты уверуешь…

Глаз дернулся, а по спине пробежал холодок. Старик словно глянул прямо в суть.

Молча склонив голову, развернулся и зашагал к выходу с монастырского двора.

«Вот он настоящий батюшка, а не как эти толстопузы» — промелькнуло в мыслях. «Мда интересное время, а люди то какие интересные».

Выйдя за монастырские ворота, плотнее запахнул пальто. Возвращаться тем же путем не имело смысла. Опять через заставу проходить желания не было. Могло и не повезти.

Свернув в неприметную арку, углубился в лабиринт дворов. Ища проходные дворы или калитки, а где-то и дырки в заборах.

Шагая по хитросплетениям подворотен, внимательно вслушался.

На улицах появились конные разъезды казачков. То и дело раздавались резкие свистки городовых.

Оценивая масштаб происходящего понял, что надо быть осторожней и обойтись без резких движений. Пока эта волна не сойдет.

Нырнув в очередную узкую арку, чтобы наконец выйти на проспект, едва не влетел в пеший патруль. Двое дюжих городовых и унтер прятались от ветра, перекрывая выход со двора.

— А ну, стой! — рявкнул усатый служивый. — Документы! Куда крадешься?

Я расправил плечи и чуть поднял подбородок. Взгляду попытался придать надменность молодого барина.

— Здравствуйте, господа. Документы не ношу с собой, они хранятся у моего опекуна Анны Францевны Адельсон вдовы тайного советника, — отчеканил ровным, скучающим тоном, глядя патрульному прямо в переносицу. — Зовут Меня Арсений Иванович Тропарев. Решил вот прогуляться дворами, не так дует. А иду с богомолья в Лавре. Изволите задержать? Тогда надо сообщить об этом моему опекуну.

Услышав про тайного советника, городовой инстинктивно вытянулся во фрунт.

— Простите-с. Служба такая… Обознались. Проходите.

Миновав патруль, вышел на шумный проспект и тут же махнул рукой свободному лихачу. Запрыгнув на жесткое сиденье пролетки, откинулся на спинку. Сработало.

Пролетка мягко покатила по мостовой. До приюта оставалось минут тридцать езды, когда в голове щелкнула еще одна очевидная проблема.

Подвал.

Да и Костя у нас проблемный студент, надо будет убрать следы, а именно то что удалось. Мол хотели, но не вышло. Реактивов нет да и опасно…Но зато будет, что показать.

Расплатившись с извозчиком за два дома до проулка. Проскользнул через черный ход, поднялся на чердак. Скинул пальто и повесил на вбитый в балку гвоздь. Расстегнул ремни кобуры, и вместе с оружием спрятал под матрас.

Спустившись в приют оказался в центре хаоса.

Приют ревел. В лицо ударил влажный дух. Пахло щелоком и мокрой древесиной, аж засвербело в носу.

— Апчхи, апчхи, — расчихался я, тут же утерев нос рукой.

— Будь здоров Сень, — донеслось со стороны.

— Спасибо, — хмыкнул я и огляделся.

То тут, то там парни стояли на коленях, кто с щеткой кто с тряпкой.

Из распахнутых дверей кухни валил густой пар. Оттуда, натужно сопя и кренясь на один бок, вывалился Яська. Шкет волок ведро с кипятком. Горячая вода выплескивалась ему на сапоги, но он упрямо тянул ношу к одному их классов.

Я прошел за ним следом и заглянул, там девчонки с закатанными рукавами отмывали окна.

Прикрыв дверь, я заметил, как Семка, лениво возил мокрой тряпкой, халтуря. Над ним тут же вырос Васян. Сначала он потыкал в повязку, а потом показал кулак, спросив чем пахнет? Семка сглотнул и тут же начал нормально работать.

В дальнем конце коридора застучала деревянная клюка. Сивый, дорвавшись до работы, с наслаждением гонял нерадивых полотеров. Концом палки безжалостно тыкал в пропущенные грязные углы, заставляя перемывать заново.

Пока я оглядывал наведение порядка, с лестницы спустился Владимир Феофилактович. Он был красный, сюртук распахнут, пенсне едва держалось на кончике носа.

— Арсений! — выдохнул он. — Процесс пошел. Идея с дежурными сработала.

— Вижу, — кивнул я. — Завтра бы еще саму ораву отмыть. Баню бы им справить…

— Уже распорядился! Ипатьич растопи с самого утра.

— Настоящий директор, — улыбнулся я ему, и он кивнув пошел дальше.

Вечер опустился незаметно, сменив суету долгожданным отдыхом.

Поужинав, вернулся на чердак. Стянув обувь и растер гудящие икры. Рядом нарисовался Бяшка. Он переминался с ноги на ногу, едва сдерживаясь что бы начать тараторить.

— Ну, выкладывай, — кивнул, указав на пустой ящик, напротив.

Бяшка шмыгнул носом, уселся и азартно подался вперед.

— На Апрашке нынче люто, Сеня. Фараоны и околоточные