Гибнущий мир - Карина Крылова

взгляд на щербатую тарелку, в которой комом лежала серовато-бурая мешанина, носившая гордое название каши, и скривился. Приятный аромат никак не вязался с внешним видом солдатского пайка, созданного явно каким-то демоном, а не человеком.

– Не морщись. Каждый раз морду воротишь, хотя знаешь, что на вкус неплохо, – недовольно бросил лейтенант.

Квинт и правда знал, что каша была сносной, но ее консистенция вызывала в нем отвращение. Выросший на домашней еде, он с большим трудом мирился с отсутствием нормальной пищи.

Лейтенант Марон много лет отслужил в гвардии, гораздо дольше, чем Квинт. За время их знакомства он никогда не высказывался ни о вкусе, ни о виде подаваемой еды. Снисходительная улыбка не покидала его лица, стоило Квинту вновь начать жаловаться.

– Слушай, – Квинт оставил ложку в каше, где она замерла, удерживаемая со всех сторон плотными комками, – а еда разве не должна быть… съедобной?

Марон промолчал, посмотрев на него пустым взглядом, но жевать не перестал. Ждал продолжения. Квинт затевал этот разговор несколько раз в неделю – кадеты успели привыкнуть к его избирательности в еде.

– От этой же… – Он снова ухватился за ложку, но тут же отпустил: все никак не мог смириться с местной стряпней. – От этой же веет злобой. Ты не чувствуешь? – И, не получив ответа, добавил: – Или неумением готовить.

– Если повар услышит твои слова, неделю будешь на хлебе с водой сидеть. Потом рад будешь и злобной каше, – усмехнулся Марон.

Квинт вздохнул и подвинул тарелку поближе к соседу.

– На, пойду лучше на рынке чего перехвачу.

– Серебра тебе не жалко…

Квинт пожал плечами, поднимаясь. В казармах его больше всего злила необходимость питаться в столовой.

Впрочем, Квинту все равно повезло: он попал не просто в армию, а в корпус шевалье. Каждый мужчина, какое бы положение ни занимал, хотел оказаться именно здесь. Смелые в бою, воюющие не за жизнь, а за честь, шевалье считались элитным подразделением армии лорда.

Когда Квинт поступил на службу, ежедневные тренировки сделали из него ходячий труп: от усталости ломило ноги, а руки ощущались как нечто, ему не принадлежащее. И даже так приходилось приводить в порядок форму, прежде чем лечь спать.

Как только он освоился, обучение стало протекать плавно. Тренировочные бои ему нравились, хотя спустя время они больше не казались чем-то захватывающим: новизна ощущений, толкавшая его вперед при поступлении, постепенно исчезла. Тело, привыкшее к постоянным нагрузкам, двигалось само, повторяя многократно отработанные приемы. Будь то забеги с грузами или ползание по опостылевшим тоннелям, чувств они больше не вызывали, как и усталости. Давным-давно он не раз представлял себе полные опасностей вылазки разведчиков и настоящие сражения, но на поверку служба оказалась совершенно другой, и, как бы он ни мечтал оказаться на поле боя, все, что ему оставалось, – это уныло плестись на утреннее построение изо дня в день.

Два года пролетели как один. Квинту казалось, что они теперь только и делали, что занимались учебой. Даже тренировкам уделялось не так много времени, как заучиванию. Он зубрил какие-то формулы, числа, письмена – все это должно было ему помочь. С чем именно – он так и не понял: держать меч и бить он умел и без них.

Выйдя за дверь, Квинт приветливо помахал спешившим навстречу младшим кадетам. Их светло-синие кители выглядели потрепанными и сильно измятыми, а они сами – смертельно уставшими. Квинт понимающе улыбнулся.

До ворот было недалеко. Свежий ветерок, пропитанный солью, принес с собой запах моря. На западе медленно опускалось солнце, знаменуя близкое окончание дня. Завернув за угол столовой, Квинт двинулся в сторону величественных куполообразных домов, минуя казармы, а за ними и бани.

Сегодня у него не было увольнительного, но он заблаговременно договорился с дежурившим сержантом: за небольшую плату Квинту позволили ненадолго улизнуть на рынок. Но такие безобидные послабления не всегда удавалось получить.

Далеко внизу до самого горизонта простиралась синяя водная гладь, солнечные блики пробегали по волнам, несясь навстречу скалам. На холме Оазиса все утопало в зелени, растущей вдоль всех построек, кроме воинской части и нового дома, который начали возводить совсем недавно.

В Верхнем городе с его причудливыми сооружениями, напоминающими маленькие дворцы, находилась крепость, в которой размещали гвардейцев. Невысокая, собранная из песчаника, она теснилась на самом краю утеса под ясным вечерним небом. К выходу из казарм вела вытоптанная солдатами тропинка, которая примыкала к вымощенной гладкими камнями дороге.

С тех пор как фанатики Дейна начали свое наступление с востока, а армия Газ-ан-Далада усилила давление на торговцев и фермеров с приграничных земель, вокруг и внутри Аталейна удвоили охрану. Город не мог вместить и прокормить всех. Преступления и беспорядки в Нижнем городе случались все чаще, вынуждая закрыть ворота – каждый рассвет только добавлял солдатам новых забот, и им приходилось идти на крайние меры. Командиры шептались, что лорд не станет долго терпеть осаду под своими стенами, и, сдавалось Квинту, что они знали, о чем говорят.

Верхний город встретил его непривычной гнетущей тишиной. Видя на улицах прогуливающихся благородных, Квинт испытывал облегчение, но все равно старался держаться от них подальше, скрываясь в тени. Ворота охранял довольно крупный вооруженный отряд. Судьба попытавшихся проникнуть мимо них представлялась ему весьма незавидной, но Квинту, чтобы пройти, достаточно было показать нагрудный знак шевалье: орла, сжимающего в когтях змею.

Вокруг спорили между собой торговцы – рынок полнился привычным шумом, от которого на душе становилось тепло. Палатки с вкусной едой, к счастью, работали допоздна, и Квинт мог сытно поужинать, заплатив всего пару медяков.

Он шел вверх по лестнице, когда мимо него протиснулись друг за другом две девушки. Исходящий от них сладкий запах заставил его застыть и обернуться им вслед. Одна из девушек остановилась, посмотрела на него через плечо, прикрывая веером лицо, и игриво подмигнула. Квинт выпрямился: раньше на него не обращали внимания. Хоть в лепешку расшибись, все одно пройдут мимо. Никто не хихикал, не ждал, что он сделает первый шаг, и тем более не радовался его ухаживаниям.

Пока он глупо смотрел, не предпринимая никаких действий, девушкам, похоже, ждать его надоело. Горделиво вздернув носы, они рука об руку удалились по лестнице, больше ни разу и не обернувшись.

Такое поведение было привычней. Квинт взъерошил отросшие светлые кудри и пожал плечами, так и не поняв, чем сегодняшний день отличался от сотни других.

Домой он пробирался мимо заросших полуразрушенных кварталов, в которых давным-давно никто не жил. Квинт не верил легендам, окружавшим храм, и ходил здесь без опаски, потому что путь был в