Гибнущий мир - Карина Крылова

Предрасположенность к силе была редчайшим алмазом, и будущее ее обладателей обычно бывало предопределено до мелочей. Такие люди навсегда принадлежали факультету магии – самому малочисленному в Чертогах, но самому могущественному. Он полнился секретами, интригами и тайными делами магистра, и Брог'хвей знал об этом не понаслышке. Мощь и знания, которыми владели Древние, ужасала. Нынешние маги обладали небольшим запасом силы, будучи бледными тенями своих предшественников – Брог'хвей и сам являлся лишь их жалким подобием.

Нечасто, но все же появлялись дети, способные уровнем магических сил приблизиться к Древним. Одна новая схема, руна или заклинание полностью меняли суть создаваемого, и они могли чувствовать эту тонкую грань. Такой способной ученицей и была Алиеонора. Но большая сила таила в себе неизведанную опасность.

В Чертогах Алиеонору считали безумной. Она говорила все, что считала нужным, вне зависимости от того, кто перед ней стоял. Казалось, обычные вещи остались для нее за гранью, когда она проникла в тайны мира. Она словно не понимала, когда стоило придержать мнение при себе, а когда – озвучить. Брог'хвей опасался, что однажды неспособность ученицы к общению приведет ее прямиком на виселицу.

– Мы нашли новые тексты, которые могли бы тебя заинтересовать… – Устав ждать, Брог'хвей предпринял еще одну попытку обратить на себя внимание.

– Как же, должно быть, тяжело вам жить со столь скудным умом! – устало вздохнула Алиеонора. – Свиток, чернила, инструменты. – Она поочередно показывала на предметы. С каждым словом ее лицо мрачнело. – Это должно наталкивать вас на одну очень простую мысль: я занята, учитель. Или вы думаете, что мне доставляет удовольствие переделывать за вами бездарные схемы, которые вы, прекрасно зная, как меня раздражает работа, сделанная наспех, все равно принесли?

Наставник под ее раздраженным взглядом почувствовал себя неуютно, но не мог потерять лицо.

– Мы могли бы передать эту работу кому-то еще, а ты тем временем…

– Ах, кому-то еще? – Алиеонора аккуратно отложила перо и, откинувшись на стуле, сложила руки на груди. Ее пристальный взгляд словно заглядывал в душу ее когда-то лучшему наставнику. – Тогда отчего вы сразу не отдали их кому-то еще? Может, потому, что знаете, что лучше меня никто не справится? Даже для вас это будет сложновато, так что, пожалуйста, посидите там в тишине и не мешайте мне.

На секунду Брог'хвею показалось, что его выставят за дверь, – настолько самоуверенным взглядом Алиеонора посмотрела на него. Но, не услышав возражений, она удовлетворенно хмыкнула, плавным движением откинула за спину длинные светлые волосы и снова склонилась над свитком.

На лбу у Брог'хвея выступила вена. Он злился, но был вынужден проглотить и обиду, и злость. И правда, Алиеонора могла вывести из себя кого угодно! Он не стерпел бы подобного отношения от других, но ей это сходило с рук.

Только один человек во всем Аталейне со смехом и улыбкой отреагировал на подобное поведение Алиеоноры. Став ее покровителем, он нашел способ с ней взаимодействовать.

– Перевод и комментарии нужны лаэту Альтего как можно скорее, поэтому я обратился к тебе. Он лично попросил меня ускорить процесс.

Брог'хвей попытался снова – решил, что, если и это не возымеет никакого действия, он просто плюнет и переведет все сам.

Но, вопреки ожиданиям, рука ученицы, до этого старательно выводившая сложные рунические фигуры, дрогнула, затем и вовсе замерла. Алиеонора, бросив на него настороженный взгляд, нехотя спросила:

– А раньше сказать вы об этом не могли?

– Не думал, что это важно, – едва сдерживая раздражение, отозвался Брог'хвей.

Алиеонора отодвинула в сторону свиток, аккуратно устроив его поверх книг.

На ее стол тут же положили несколько предметов: свиток с копией найденных рун, начертанных, как ей показалось, глупым ребенком, не смыслившим ничего в языках и важности правильного отображения, и небольшой бронзовый цилиндр с выбитым на нем орнаментом в виде цветов. Она мгновение удовлетворенно смотрела на цилиндр, наслаждаясь его правильной формой и узором.

– Не видела прежде такой идеальной работы. – Алиеонора повертела его в руках, рассматривая. – Он прекрасен, правда?

Она ненадолго замолчала, в задумчивости очерчивая пальцем цветочный узор, прежде чем продолжить:

– Хотя кого я спрашиваю? Откуда вам знать, каково это – ощутить всю прелесть правильно выполненного… чего-либо.

Алиеонора расположила цилиндр и свиток ровно по центру стола, а слева и справа – инструменты. Наставнику вновь пришлось промолчать, проглотив унизительное замечание.

– Только лаэт Альтего мог найти такую невообразимо прекрасную вещь!

Она разговаривала, словно в комнате никого не было. Брог'хвей нахмурился: он никогда прежде и слова-то хорошего от нее не слышал, а тут целое предложение, и все направлены на этого торгаша, который, по его скромному мнению, подобного не заслуживал.

Алиеонора принялась за работу, больше не сказав ни слова и напрочь позабыв о своем бывшем наставнике. Ее наполненные самоуверенностью движения постепенно сошли на нет, пока она не замерла, смотря в свиток долгим напряженным взглядом в попытке понять, что же не так с осколком древности.

Ее оцепенение продлилось недолго. Она резко перевела взгляд на лампу, мягким желтоватым светом озаряющую стол, который теперь тонул в несвойственном ему хаосе – настолько Алиеонора увлеклась работой. Тень покрывала половину лица наставника, скрывая промелькнувшее на нем недоумение.

В самом начале расшифровка казалась Алиеоноре довольно простой, но переведенный текст не был связным. Он больше походил на разрозненные отрывки из трудов выжившего из ума ученого, чем на инструкцию. Такое бывало и прежде: фразеологизмы, специфические названия, несвойственные их времени, имена и упоминание странных предметов, предназначение которых ей было неизвестно, мешали верному толкованию текста. Ей требовалось больше времени, чтобы разобраться.

Медленно поднявшись с кресла, Алиеонора прошла мимо Брог'хвея и покинула комнату через двустворчатую дверь. Ей требовалось проветрить голову, прежде чем снова попытаться соединить кусочки.

* * *

Поднявшись по широким ступеням, мужчина толкнул дверь и вошел в просторную залу. Между высоких белых колонн на мраморный пол, стены и потолок падал тонкой полоской свет, заставляя золотой узор переливаться сотнями бликов.

Внутри полукругом стояли люди в белых балахонах, скрывающих лица. При его приближении они почтительно склонялись, выражая свою верность. Он прошел мимо, не удостоив их вниманием, прямиком к прозрачной стене, в которой сиял золотым ореолом вход.

Взгляд мужчины непроизвольно задержался на браслете, переливающемся из-за магического воздействия перламутром. Легкая приятная вибрация разошлась от запястья к предплечью, как только он пересек границу, разделяющую белую и красную залы.

Воздух во второй зале был горячим и тяжелым в сравнении с прохладой первого зала. Мужчина задержался на пару мгновений у входа, привыкая к перепаду температур.

Люди, полностью скрытые черными одеяниями,