Вы пришли умереть - Байтал Джи

а свечение, которое било ключом из девочки от макушки и до пят. Тео спустя 15 лет — маленькая неприметная звёздочка, а сейчас — полярная звезда. Нужно было что-то предпринять, но Эстебан, как и предсказывал Кай, направился к себе домой.

Не привлекая внимания, бог аккуратно последовал за другом, попутно выслушивая чертыхания на несправедливость человеческой жизни и нелицеприятные комментарии в сторону его не самых этичных высказываний.

“Почему он не понимает? Почему такой эгоист и глупая мартышка? Наш эксперимент, так-то, жизнь всему его виду подарил. И вообще, я даже стирать их передумал, а он мне такие вещи говорит”.

— Может, потому что ты — мудило?

Каэль остановился, провожая взглядом Эстебана, который не стал поступать неразумно и спрятался в сарае за домом, где и обогревателем можно было разжиться, и даже относительно чистой водой. Да и вся консервация хранилась там. Бог так хотел спуститься и продолжить дискуссию, попытаться доказать, что его проект — благо, но ноги больше не слушались его.

— Я хоть и глупый чевечишка, но тело ты взял моё. Не так много времени нужно, чтобы найти лазейку и снова вернуть себе контроль.

Паника нарастала: тело не слушалось, более того, лёгкие переставали дышать сами по себе. Бог не контролировал даже дыхание, и был вынужден ждать, пока Дауди снова решит задышать, проморгаться или открыть глаза.

— Парень, прекрати. Мне осталась одна фаза плана, и я тебя освобожу от своего общества. Прекрати меня пугать и ограничивать. В конце концов, я — бог. Мне не сложно покинуть твоё тело и закинуть себя в чьё-либо ещё, а тебя испепелить.

— Угрозами ты ничего не добьёшься, демон. Я тебя сейчас молитвами из себя изгоню, — Дауди попытался подтянуть ладони друг к другу на уровне груди, но Кай быстро разорвал его связь с телом.

— Прошу, да не трать ты время, лучше давай поговорим.

— “Господь, пастырь мой, я ни в чём не буду нуждаться…”.

— Да на здоровье, но поговорить будет быстрее и проще. И дельнее, — спокойно и рассудительно уточнял бог.

— Не о чем мне с тобой говорить, демон! Ты этому дурачку мозги запудрил, но мне не получится. Я не такой тупой.

— Да, ты ещё глупее. Ты же всё слышал и видел, я же не запирал тебя прям глубоко в подсознании. Ты в более выгодном положении, чем был Эсти, так как был вынужден анализировать без права сбежать или проигнорировать, — подметил Кай, широко улыбаясь.

— Ой, да ну. Ты так себе противоречишь, ты так небрежно относишься к Тео, что у меня не было ни единого шанса проникнуться к тебе сочувствием или привязаться, как к другу.

— Да что вы все пристали ко мне с этой Теоной? У вас это в крови у планетян: защищать любую женскую особь? — раздражённость Кая нарастала и, казалось, была всё ближе к точке кипения.

— Прав был Эстебан. Ты — долбаёб. Ты же подобрал тех людей, которые с ней, так или иначе, знакомы. Эсту она приглянулась при первом знакомстве, это очевидно, да и папу её он знает. Что касательно меня… ДА ТЫ ЖЕ ЕЁ ОБРАЗ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ ВЫТАЩИЛ, ПРИДУРОК. Ты бы ещё при её отце сказал, что до неё тебе дела нет и пусть хоть с ума сойдёт и удивлялся бы, чего это он на тебя с топором бежит.

Внешне Кай продолжал быть обездвиженным, но его щёки горели румянцем. Внутри, там, где, как он понял, у планетян находилась душа, пекло и горело, хотелось провалиться сквозь землю и там и пролежать до следующей весны, так сильно стыд накрыл его с головой. Само ощущение стыда напугало бога не меньше собственного заточения в теле Дауди.

Эти эмоции были его, не парня, в которого он вселился, а значит, выйди он из него, начнётся другая проблема — человеческое восприятие бытия, что божественному противоестественно. Смешение этики и границ дозволенного, правил и практик, законов божьих и человеческой жажды справедливости. Слеза скатилась по щеке Дауди. За ней вторая и третья. Бог спешно закрыл лицо руками, вновь обретя контроль над человеческим телом.

— Тело ты моё, может, и забрал, но голос затушить не получится.

— Получится, но я хочу, чтобы ты говорил. Давай, выскажись, расскажи мне, какой я злодей, демон, как тяжела твоя человеческая ноша и как ты боготворишь эту абсолютно пресную девчонку и что я не имею права пытаться вытащить из неё мою любимую.

— Твоего паразита, ты хотел сказать?

— Да-да, а ещё что моя любимая — паразит.

— Мне вот непонятно одно. Почему с Эстебаном ты всё по крупицам разжёвывал, а в меня вселился без права выбора и заглушив моё сознание?

— От Эстебана мне нужна была более практическая польза. А от тебя только тело. И то я проявил уважение и ответил на часть твоих вопросов, а ещё рассказал честно и полностью про мою цель, — ответа не последовало. Дауди замолчал. — Чего умолк?

— Вспоминаю. Её.

— Ой, только не говори, что ты какой-то ещё старый дружок, фанат или у вас трагичная история разлученных в роддоме близнецов, — цокая, проскрежетал бог, закатывая глаза

— Вовсе нет, она мне вообще никто. Мы учились вместе. Пару лет. Но даже не говорили толком ни разу. Может, парочку. Но почему тогда ты в моём сознании выудил именно её?

— Ты же слушал наш разговор с Эсти про орех?

— Про повторки? — уточнил Дауди.

— Да. Тео очень похожа на Диарру — возлюбленную Дауди из Х.13.12. Ну а тебя и зовут так же, и выглядишь ты так же, как и он. Когда я в твоих мыслях увидел Диарру, точнее Тео, да ещё и с божественной частицей Даны, получил джекпот, как у вас говорят.

— Но я ведь Тео никогда не любил… Или любил? Или нам суждено было быть вместе? — Дауди ощутил, как быстрее забилось его сердце.

— Мне определённо нравится ваша одержимость судьбой, но нет, вам не суждено было быть вместе даже на Х.13.12. Но там вы были. Почему? Потому то человек творит свою судьбу. Я видел закаты стольких эпох и знаю точно: за всё отвечаете только вы, вам подвластно буквально всё. На одной планете даже магию изобрели.

— Вот как…, — прошептал он.

— Я не буду вас стирать, честно. Дай мне закончить моё дело и живи своей жизнью. Могу, если ты не умеешь, по возвращении на небо, скрипт тебе поправить. Богачом сделать или чего тебе там надо.

— Сотри мне память.

— Настолько я тебе неприятен? — подтрунивал бог, саркастично улыбаясь.

— Настолько я не хочу принимать