Вы пришли умереть - Байтал Джи

дружбы, а он уже пьяный на кухне в пять утра барагозит, — Эст отвернулся и смотрел в зеркальное отражение окна, как огонь поддевал глаза Кая, как румянец снова разгорался на его щеках и в уголках губ оживала наивная улыбка.

— Ты решил кого-то убить? — восторженно воскликнул бог.

— Не сегодня, это пусть будет на День рождения. А пока просто смотаемся в пару мест, — отчеканил парень, стараясь не сильно таращить глаза на перевозбуждённого Кая.

* * *

Оглушительный рёв заставлял сердце трепетать, как у кролика. Уровень кислорода так запредельно низок, что голова практически превратилась в тяжёлый шар, который едва мог удерживаться на слабой шее. Каэль спешно прикоснулся к своему носу, а затем к носу Эстебана. Кислородные маски быстро привели мужчин в чувства и вернули ясность рассудка.

— Ты меня убить захотел? Меня? Бога? — затараторил Кай.

— Я просто хотел увидеть динозавров. Если бы я захотел тебя убить… А, забудь.

— Нет уж, говори.

— Знаешь, как заинтересовать дурака?

— Как?

— Завтра расскажу.

Каэль уставился на парня в недоумении, моргая так часто, как не трепещут крылья колибри. Он смотрел словно внутрь Эстебана, вглубь его подсознания, пытаясь найти в нём частицу Даны. Только она умела вывести его из равновесия, задеть те тонкие струнки, о которых он сам не догадывался.

— Ты болван, Эст.

— А ты — дурак, Кай. Какими ещё очевидными фактами перекинемся?

— Почему динозавры? Самый бесполезный филлерный период планеты. Но пропустить нельзя. Если его пропускаешь, то по какой-то причине планета в итоге раскалывается надвое.

— В детстве каждого происходит период его первой одержимости: космос, древний Египет или динозавры. У меня вот динозавры. Трицератопс — кумир, недостижимый идеал и оплот величественного могущества, — мечтательно протянул Эстебан.

— Это у каждого в детстве происходит? Как программный сбой или это что-то вроде выбора, определяющего судьбу?

— С этой стороны я никогда не думал. Про выбор, определяющий судьбу. Хоть мне кажется, статистика успешности и корреляция с первой обсессией точно кем-то уже посчитана. В миру же всё проще: мы знакомимся с миром и наш крошечный ум не может не восхититься всем многообразием красоты и загадочности тайн прошлого. Мы не можем спросить у Египтян, как так они построили свои пирамиды, как такая могущественная цивилизация вдруг канула в небытие. С динозаврами та же история. Вся планета принадлежала им и вдруг их не стало.

— Невозможность получить ответ так вас волнует?

— А тебя нет? Ты не получил ответ на вопрос «Почему ты бросила меня в классном небесном кабинете и утопала к чумазым голодранцам на Землю» и прискакал сюда. Наше отличие лишь в том, что ты можешь утолить свой голод, а мы — нет. Ладно, тс-с, — парень поднёс указательный палец к губам, — потом поболтаем, дай насладиться видом.

— И то верно, — задумчиво прошептал бог и окинул взглядом раскинувшеюся зелёную поляну. Только что на её месте были дома, электрические столбы и асфальт, по которому вальяжно катился автомобиль. Сейчас это поле битвы, где драма состоит не в покупке новой вещи или разбитом сердце, а в выживании, в самой его сути.

Микроцератопс неспешно перебирался из своего импровизированного укрытия в другое, более безопасное место, но не успел он выйти, как его уже настиг и растерзал Велоцираптор. Люди не были знакомы с динозаврами, но сквозь лета усвоили жестокий закон выживания.

У людей он из дуэлей и состязаний всё больше внедрялся в тонкую психологическую среду. Тебя с меньшей вероятностью застрелят, чтобы показать свою значимость или утолить голод насилия, но сделают так, что ты будешь мечтать, чтобы тебе лучше сломали ногу, чем очернили репутацию или раскрыли самые сокровенные тайны

Мир неприкрытого насилия кажется таким жестоким и несправедливым, но что может быть честнее, чем мир без судей. Где судьба решается без участия третьих лиц. Есть ты и мир, а всё остальное — череда везения, скорость принятия решения, отточенная ловкость и щепотка удачливости быть в нужном месте и в нужное время. Что же делать в мире ложных идеалов? В мире, где обстоятельства и судейство могут вырвать тропинку, по которой ты шёл, из земной тверди и присыпать её травой, словно и не было её никогда.

Топчи новую. Раз протоптал и забрали. Второй. На третий-четвёртый ноги уже не держали, пошёл обратно. Жадный толстобрюхий социальный мир сожрал твой путь вне твоего желания, старания и навыков. Просто он избрал другого героя и подарил ему все твои тропинки. Ты ещё находишь, а ему, героическому герою из рода героевичей, нечего тратить время на такую ерунду. Ему по тропинке к успеху идти. А для тебя идти — уже успех.

— Я насмотрелся, спасибо. Можем ехать дальше, — звонко отрапортовал Эстебан, выдёргивая бога из грузных размышлений. Он по-детски топнул ножкой и мягко улыбнулся.

— Точно? Может, ещё хочешь посмотреть?

— На что? Как одна маленькая козявка ест козявку поменьше? Я это могу и дома посмотреть. Динозавры впечатляют, когда о них размышляешь. Быть рядом с ними и помышлять о том, вот бы их повидать — две разные вещи. Мне видимо всегда было по душе грезить о динозаврах. Вот увидел я их сейчас и словно на 30 лет постарел. Всё почему? Мечта испарилась. А жизнь без мечты — не жизнь.

— Так мы домой?

— Куда! День дружбы в самом разгаре, а мы домой? Ну нет, есть ещё два места, туда полетим.

— А если ты и там постареешь?

— Значит, стану первым человеком с летоисчислением со знаком минус, — добродушно пошутил Эстебан и взял Кая за плечо, — спасибо, что возишься со мной. Не знаю, почему мне так нравится над тобой подшучивать, может, у тебя типаж шутительный. Если серьёзно, то даже если я сегодня умру, буду счастлив от того, что мои самые смелые мечты исполнились. У меня одного. На всей планете и за все её года существования.

Я тебя стыдил, шутил, гадости говорил и хорошенько врезал, хоть всё это и за дело было, а ты так пытаешься со мной подружиться. Видимо ты не юлишь и действительно проникся тем, что сам создал, и уже не так беспечно относишься к планетянцам.

Кай одобрительно кивнул. Ему хотелось вступить в диалог, сказать, как он дорожит обществом Эстебана, как ему нравится Земля и что он готов поселиться в доме напротив вместе с Даной, обрести человеческие тела и исследовать Землю и как учёные, и как её новые обитатели. Однако бог промолчал. В горле пересохло и желудок свело от внутреннего тремора. Если он откроется и поделится с другом чувствами и будет