Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– Почему вы так полагаете?

– Разве вы не заметили? – хмыкнул даос. – Он с самого начала смотрел на одного лишь Фэн Сяо, на камень даже не взглянул и в поединок за него ввязываться не стал.

– Как вы думаете, кто это? – поинтересовался юноша.

– Я никогда прежде не встречал его, – ответил Цуй Буцюй, – но, если не ошибаюсь, должно быть, это Ухо Будды, иначе Фо Эр, самый способный из бойцов Бага-Ышбара-хана. Он обучался у выдающихся мастеров и перенял от них все лучшее. Этот храбрец не знал поражений с тех пор, как ступил на Центральную равнину: его по праву можно считать великим воином.

Пэй Цзинчжэ ахнул. Он ни за что бы не подумал, что в такую ничем не примечательную ночь к ним явится такой умелец.

– А кто из них сильнее: он или господин? – не мог унять любопытства юноша.

– Я боевыми искусствами не владею – откуда мне знать? – отмахнулся Цуй Буцюй.

Пэй Цзинчжэ умолк.

Некоторое время он просто наблюдал. Ветер трепал одеяния противников, их тени так и мелькали перед глазами: бойцы двигались столь стремительно, что юноша никак не мог понять, кто же из них первым сокрушит соперника. Охваченный тревогой, он не выдержал и скрылся в дверях дома, но вскоре выбежал обратно, держа что-то в руках.

– Господин! – крикнул он. – Ваш цинь!

– Давай сюда, – донесся в ответ голос Фэн Сяо, ясный и чистый, как освежающий ветерок. Он говорил спокойно, в тоне не слышалось ни намека на усталость или тревогу о возможном поражении. Приободрившись, Пэй Цзинчжэ подбросил инструмент в воздух.

Тотчас раздался пронзительный звук удара пальцев о струны: словно в бой, скрестив копья, вступила железная конница. То была песнь битвы, в которой тысячи тысяч воинов ринулись на врага. Повисла напряженная тишина, волосы у всех невольных зрителей встали дыбом, люди затаили дыхание, не сводя глаз со сражающихся.

Мастера боевых искусств отдают предпочтение разным видам оружия: кто-то пользуется мечом-дао, кто-то выбирает меч-цзянь, кто-то – копье или алебарду-цзи. Но Фо Эр впервые видел, чтобы кто-то сражался музыкой. Цинь второго господина был изготовлен из черного дерева, украшен резьбой и покрыт лаком. Сам по себе инструмент казался тяжелым, но в руках Фэн Сяо становился невесомым, покорным каждому его жесту. Струны циня пели, то обрушиваясь на врага потоком звуков, то защищая хозяина невидимой стеной, и песнь эта вселяла беспокойство в сердце любого, кто ее слышал.

– Добрый цинь! – не удержался от восхищенного возгласа человек в белом.

Но вот Гао Нин его безмятежности не разделял, брови его сдвинулись к переносице, поединок Фэн Сяо с Фо Эром его более не занимал: куда больше его внимание привлекали следящие за боем Пэй Цзинчжэ и Цуй Буцюй. В тот же миг он бросился к незадачливым зрителям, направляя в их сторону ци, что уже успела заполнить лезвие клинка. Решив, что Гао Нин хочет схватить настоятеля, дабы взять того в заложники, Пэй Цзинчжэ поспешил защитить даоса и теперь, выхватив меч, намеревался отразить смертоносный удар. Он и подумать не мог, что мысли бойца были столь же далеки от Цуй Буцюя, как помыслы хмельного старика от вина.

Гао Нин затеял нечто совершенно иное: целью его изначально был именно Пэй Цзинчжэ, вскинув другую руку, скрюченными, как когти, пальцами он тянулся в его сторону. Удар клинка-дао, что пришелся как раз по мечу юноши, окутал того потоками внутренней силы противника. Сначала Пэй Цзинчжэ ощутил лишь легкое онемение в запястье, а следом ладонь между указательным и большим пальцами пронзила боль столь острая, что он чуть было не выронил оружие. Гао Нин, не мешкая, тут же схватил юношу, приставив лезвие к его шее.

– Отдавай нефрит Небесного озера, а иначе я убью тебя! – с напором проговорил боец.

– Ты же сам только что его уничтожил! – рявкнул Пэй Цзинчжэ.

Гао Нин криво усмехнулся:

– Вам меня не провести – то явно была подделка! Будь камень настоящим, разве вы бы отдали его так просто?

Повысив голос, он крикнул, обращаясь уже к Фэн Сяо:

– Если не отдашь нефрит, я убью его!

Жизнь юноши висела на волоске, но Пэй Цзинчжэ все равно не удержался от вопроса:

– Почему я?

Ведь если так подумать, разве не Цуй Буцюй был самой удобной мишенью: он же вовсе не владеет боевыми искусствами!

– Не нужно держать меня за глупца, – холодно ответствовал Гао Нин. – Если уж он любимчик Фэн Сяо, да еще и достаточно способный, чтобы вместе с ним скитаться по вольнице-цзянху, у него наверняка припасена пара-другая приемов для защиты. Ты же боевыми искусствами владеешь весьма посредственно и совсем ничего из себя не представляешь. Если не тебя, так кого еще прикажешь мне схватить?

Откуда-то донесся голос второго господина:

– Если знаешь, что он ничего из себя не представляет, то какой смысл нападать на него? Мне-то он зачем сдался? Не лучше ли взять в заложники моего «любимчика»? Может, тогда я и уступлю тебе!

Пэй Цзинчжэ от такой отповеди потерял дар речи. Мало того, что слова Гао Нина уязвили его самолюбие, так еще и господин не преминул добить его насмешкой.

Услышав перепалку, человек в белом, до сих пор лишь наблюдавший за происходящим, вдруг рассмеялся:

– Правда? Тогда, может, я попытаю удачу?

В одно мгновение он очутился подле настоятеля.

Цуй Буцюй почувствовал острую боль в плече и вдруг понял, что совсем не может пошевелиться.

021

Цуй Буцюй и глазом моргнуть не успел, как очутился лицом к лицу с незнакомцем в белом. Ладонь его мягко легла настоятелю на плечо, но прикосновение оказалось таким тяжелым, что тут же онемела вся рука.

В горле невыносимо першило, словно кто-то беспрестанно водил по глотке перышком. Наконец монах не выдержал и закашлялся, чем разбередил задетое плечо еще сильнее, и боль тут же разлилась по всему телу, окутывая даоса с головы до ног.

Заметив, что Цуй Буцюй побледнел, а на лбу его выступил холодный пот, человек в белом тут же подхватил настоятеля.

– Вы в порядке? – осведомился он, точно давний друг, заботливым, полным участия голосом. – Походка у вас нетвердая, меж бровями видна синева – верный признак застоя крови и ци. И сия беда приключилась с вами отнюдь не вчера: похоже, вы отравлены, и яд уже проник глубоко.

Хоть тон незнакомца и был мягок, от упрека он удержаться не смог:

– Эх вы, сами еле ноги таскаете, а еще и чертогу Явленных Мечей взялись помогать в поисках нефрита? Не лучше ли пойти со мной? Я помогу вам, выведу яд, дам полную свободу и избавлю от невзгод, что обрушились на вас со всех сторон.

Цуй Буцюй вдруг вскинул голову, пытаясь сквозь вуаль разглядеть скрытое в полумраке лицо человека в белом. Взгляды их пересеклись: незнакомец смотрел в глаза даосу безо всяких