Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– Ай-яй-яй! – воскликнул тем временем Фэн Сяо. – Не только подручного поймали, а еще и «любимца»! И кого же мне выручать первым? Я, право, в затруднении!

Впрочем, его противник Фо Эр на эти слова внимания не обратил и ни на мгновение не замешкался. Удары посыпались один за другим, его внутренняя ци обрушилась на Фэн Сяо, окутывая того со всех сторон, словно бушующее море, не оставляя ни малейшей возможности ускользнуть. Оттолкнувшись от земли, тюрок вдруг взмыл в воздух, дабы обрушиться на противника сверху.

Его удар был подобен волне прибоя, разбивающейся о берег, или буре с дождем и ветром, что налетает внезапно: ни уклонишься, ни скроешься. Любой бы решил, что деваться некуда: со всех сторон, что называется, слышатся песни чусцев, впереди – бездонная пропасть, позади – отвесная скала. Гибель неизбежна.

То была первая последовательность приемов, которую Фо Эр придумал после того, как закончил обучение, чем и гордился больше всего. Он дал ей имя Цило, что означает «Непобедимый». Благодаря этим приемам он сразил уже немало мастеров Центральной равнины и сегодня надеялся с их же помощью покончить раз и навсегда с Фэн Сяо.

– Похоже, покамест господину Фэну не до вас, – со смехом заметил человек в белом.

Он схватил Цуй Буцюя за руку и внезапно дернул за собой. Настоятель почувствовал, как всю верхнюю половину тела пронзила резкая боль, и в тот же миг обнаружил, что взмыл ввысь вместе с незнакомцем.

Увидев это, Гао Нин презрительно хмыкнул и тоже поспешил удалиться, прихватив с собой Пэй Цзинчжэ.

Тем временем ладонь Фо Эра устремилась прямо к макушке Фэн Сяо и уже почти достигла цели, как вдруг тот взмахнул рукавом, подбросив гуцинь вверх. Инструмент принял удар на себя: зазвенели струны, корпус содрогнулся, однако выстоял. Цинь не только не развалился в щепки, но и одним лишь звуком заставил Фо Эра остановиться. Фэн Сяо же, пользуясь моментом, успел поймать инструмент и, подобравшись ближе к противнику, ударил по струнам, высвобождая поток ци прямо в лицо Фо Эру!

Вздрогнув, тюрок поспешил отступить, но пение циня захлестнуло его подобно гигантской волне, вздымающейся до самого неба. Звуки музыки, исполненные чужой ци, проникли в тело Фо Эра, ударяясь о внутренние органы, и бесследно смыли былое воодушевление, окончательно развеяв потоки его собственной внутренней силы. Фо Эр почувствовал на языке сладковатый привкус, а из уголка его губ потекла струйка крови. Вытерев с подбородка алую каплю, он холодно взглянул на противника.

Фэн Сяо, казалось, был цел и невредим и даже не смотрел в ту сторону, где двое других мастеров скрылись вместе с Цуй Буцюем и Пэй Цзинчжэ. Заложив руку за спину, он безмятежно наблюдал за Фо Эром.

– Боевыми искусствами ты владеешь недурно и уже достиг определенного мастерства, но увы, я все еще тебе не по зубам, – с улыбкой начал Фэн Сяо. – Знаешь, в народе говорят, будто бы каждому судьбой предначертана не только вторая половина, но и неодолимый враг. Кажется, я и есть тот, кто послан тебе Небом, дабы ты совершенствовался усерднее. Ты весьма одарен, но с таким выдающимся, прирожденным бойцом, как я, тебе ничего не остается, кроме как признать поражение. Возвращайся-ка в свои степи, поучись еще лет пять, и, быть может, тогда сможешь сразиться со мной на равных.

Фо Эр запыхался. Он не только не достиг цели, но и сам сильно пострадал: в груди до сих пор разливалась тупая боль. Тюрок знал, что Фэн Сяо тоже досталось, но тот отделался самое большее поверхностными ссадинами от потоков истинной ци.

Значит, этой ночью убить Фэн Сяо ему уже никак не удастся.

Если бы только в поединок ввязались все явившиеся мастера, он наверняка с легкостью бы добился желаемого, однако те пришли лишь за нефритом Небесного озера. Кто-то остался в стороне и, понаблюдав, предпочел сбежать, а кто-то ушел, схватив приближенных Фэн Сяо в заложники. Как бы то ни было, в бой со вторым господином чертога Явленных Мечей больше никто вступать не стал, что и привело к поражению Фо Эра. Впрочем, он и вправду уступал Фэн Сяо в мастерстве.

– Настоящий воин должен быть сосредоточен на поединке – лишь тогда он сумеет достичь новых вершин. Но этой ночью твои помыслы явно витают где-то далеко. Сражаться с таким противником ниже моего достоинства, – холодно ответил Фо Эр, развернулся и отправился восвояси.

Лучший мастер при тюркском кагане чрезвычайно дорожил своей славой и громким именем, а потому слова эти были не более чем попыткой сохранить хоть какое-то достоинство. И пусть удары его были размашистыми и тяжелыми, цингун его, напротив, оказался легким и стремительным: в мгновение ока тюрок перенесся на несколько чжанов и вскоре совсем затерялся в темноте.

Фэн Сяо лишь проводил удаляющегося противника взглядом, и, когда тот окончательно скрылся из виду, беззаботно-надменное выражение с лица второго господина тут же стерлось, а сам он поспешил вернуться в комнаты.

Нагрянувшая этой ночью беда, как и ожидалось, не обошла стороной и сам дворик Осенних Гор. Дом перевернули вверх дном, везде царил беспорядок. Слуги попрятались, не смея издать ни звука, и, только завидев Фэн Сяо, они, дрожа от страха, выбрались из-под стола и начали причитать:

– Господин, пока вы были во дворе, сюда вломились двое, ничего не сказали – просто разнесли все вокруг! Уж не знаем, что они искали, но ушли с пустыми руками – видно, не нашли, чего хотели!

Фэн Сяо хмыкнул. Не иначе уверились, что рассыпавшийся в пыль камень был подделкой, и пытались отыскать нужный. Но что до настоящего нефрита Небесного озера…

Уголки губ Фэн Сяо изогнулись в насмешливой улыбке. Красивое лицо любую гримасу делает обаятельной: до сих пор не пришедшие в себя слуги все еще сетовали на грабителей и, случайно подняв головы, так и замерли в восхищении.

Человек в белом хоть и похитил Цуй Буцюя, шел не слишком быстро, словно спешить было некуда. Если бы не резкая боль в плече да разыгравшийся застарелый недуг, Цуй Буцюй, вынужденный следовать за незнакомцем, и вовсе подумал бы, что тот лишь искал себе товарища для совместной прогулки.

Вдалеке стучала колотушка ночного сторожа, кое-где мерцали огоньки зажженных ламп. Было давно за полночь, и от гнетущей сырости воздух казался еще холоднее. Цуй Буцюй пусть и оделся тепло, но все равно замерз: его то и дело пробивала невольная дрожь.

– Вы не из вольницы-цзянху, – заметил настоятель осипшим голосом и пару раз кашлянул.

Даос догадывался, что простыл: его бросало в жар, все тело ломило, страшно хотелось прилечь. Но судьбе не прикажешь, и вместо