Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

ярко, ночь выдалась почти безоблачной, и потому разглядеть лицо внезапного противника оказалось просто: тенью был не кто иной, как Пэй Цзинчжэ, вырвавшийся из плена Гао Нина!

Фэн Сяо одного-то было непросто одолеть, а теперь к нему на подмогу подоспел его подручный. И пусть умения последнего страха и вовсе не внушали, человека в белом раздражало уже одно то, что этот юнец станет виться вокруг, как надоедливая муха. Незнакомец понял, что сегодня уже точно ничего добиться не сможет, а потому и упорствовать не стал: уклонился от потока ци меча, оттолкнулся от ветки ближайшего дерева, перелетел на крышу и скрылся. Пэй Цзинчжэ хотел было броситься в погоню и взобрался на дерево следом, но неизвестного уже и след простыл.

– Не гонись за ним, – произнес Фэн Сяо.

Юноша спрыгнул с дерева и повинился:

– Ваш подручный оказался недостаточно усерден и не сумел схватить Гао Нина.

– Боевыми искусствами он владеет гораздо лучше тебя, – сказал Фэн Сяо. – Ты избавил меня от трудов уже тем, что сумел сам от него сбежать, за что мне следует тебя поблагодарить.

Пэй Цзинчжэ не сразу сообразил, хвалит его господин или же бранит, и, немного подумав, осторожно ответил:

– Глубоко признателен за добрые слова, господин, большая честь услышать их от вас…

– Он смеется над вами, – пояснил Цуй Буцюй, – а вы подумали, что и вправду хвалит?

Юноша осекся.

– Прошу прощения, – тут же вмешался Фэн Сяо, – паренек глуповат, вот и выставил себя на посмешище.

– Ничего страшного, – откликнулся даос.

Пэй Цзинчжэ чуть не скривился от обиды, но все же собрался с мыслями и спросил:

– Господин, мне следует заняться установлением личности монаха?

Фэн Сяо поглядел на Цуй Буцюя:

– Настоятель Цуй, должно быть, знает, кто это.

– У меня и впрямь есть догадка, – согласился тот, – но не знаю, верна ли она.

– Говорите, – подбодрил его второй господин.

– Монах Юй Сю, – предположил Цуй Буцюй.

Кто?.. Пэй Цзинчжэ в замешательстве мысленно перебирал имена, но так и не смог припомнить никого из цзянху.

– Он мудрец-наставник школы Тяньтай, – пояснил Цуй Буцюй, – и редко выходит в мир. Поэтому-то его и не причисляют к бойцам вольницы-цзянху. Обычно он примыкает к какому-нибудь сановнику и помогает тому советами, сам оставаясь в тени.

Пэй Цзинчжэ начал кое-что подозревать, но спросить не осмелился.

– Принц Цзинь, – проговорил Фэн Сяо, не спрашивая, а утверждая.

– Именно, – откликнулся Цуй Буцюй.

Принц Цзинь, Ян Гуан, был вторым сыном государя и отличался от наследного принца Ян Юна более бойким нравом, хотя и отец, и мать у них были общие. В народе говорят: кто из детей громче плачет, тому и сласти дают. Старший сын ластиться и резвиться не умел, а потому Ян Гуан снискал куда большее расположение родителей. В придворных кругах это ни для кого не было тайной.

До Пэй Цзинчжэ даже доходили слухи, что его прочат в главнокомандующие: государь искал полководца, который повел бы войска на Чэнь, дабы объединить северные и южные земли Поднебесной, а императрица нарочно предложила принца Цзинь в заместители главнокомандующего, дабы тот в походе во всем следовал за ним. Ежели принц и впрямь свершит великие подвиги на поле брани, то ни генералы, ни сановники не посмеют сказать, что Ян Гуан – всего лишь невежественный избалованный сынок правящей четы. Как бы не наступило время, когда принц Цзинь и вовсе превзойдет славой и заслугами наследного принца.

Если монах был советником при таком господине, то Юй Сю, несомненно, ждало блестящее будущее. Чем скитаться по вольнице-цзянху, лучше немного подождать и сделаться наставником государя.

Сообразив, Пэй Цзинчжэ тихо ахнул. Разумеется, самого Юй Сю он не боялся, но опасался тех, кто стоял за монахом.

– Если он служит принцу Цзинь, разве не знает о чертоге Явленных Мечей? – спросил юноша. – Зачем ему впутываться в это грязное дело?

– Затем, что он тоже желает заполучить нефрит Небесного озера, – ответил Фэн Сяо.

– Для при… для того, кому служит? – уточнил Пэй Цзинчжэ.

Второй господин согласно хмыкнул.

– Нефрит Небесного озера украли, а чертог Явленных Мечей не преуспел и провалил задание. Тот, кто первым отыщет нефрит, наверняка правящей четой обделен не будет; неудивительно, что принц Цзинь хочет поучаствовать в поисках хотанского сокровища. Не осталась в стороне даже управа Левой Луны, что стоит за монахом Цуем, ведь так?

– Не понимаю, о чем вы, – сказал Цуй Буцюй.

– Дурачком вы прикидываетесь весьма неубедительно, – заметил Фэн Сяо.

– Тогда в следующий раз я подойду к делу со всей серьезностью, – парировал даос и в подтверждение своих слов тут же состроил слегка изумленное лицо: – О чем вы говорите? Какая управа Левой Луны? Ничего не понимаю.

Второй господин кивнул:

– Выражение лица правильное, а вот тон – так себе.

Пэй Цзинчжэ, глядя на эту сцену, потерял дар речи.

Воцарившееся неловкое молчание прервало урчание чьего-то живота.

– Я проголодался, – невозмутимо признался Цуй Буцюй.

023

Конечно, Люгун, будучи маленьким приграничным городком, не шел ни в какое сравнение со столицей, где жизнь кипела круглые сутки. Запрета на поздние прогулки здесь не было – только ворота запирали на ночь, – однако желающих выйти на улицу в столь позднее время, да к тому же в такой холод, было мало: одни сторожа. Словом, никто из простых добропорядочных горожан и носу наружу не выказывал, что уж говорить о том, чтобы отправиться куда-то поесть.

Казалось, что, похитив Цуй Буцюя, монах Юй Сю никуда не торопился, однако дворик Осенних Гор был уже далеко, и до него даос дотерпеть бы теперь не смог, поэтому-то они и решили найти какое-нибудь заведение поблизости.

Однако поиски эти весьма затянулись: спутники довольно долго бродили по городу, пока наконец не наткнулись на харчевню. В заведение они проникли с черного хода: Пэй Цзинчжэ прожал жизненные точки кухарки, которую оставили на ночь следить, чтобы в кухню не проник никто посторонний, и та упала без чувств. Затем юноша принес дров, растопил очаг, отыскал в шкафах лапшу и яйца и соорудил три миски супа. Могло показаться, что все эти хлопоты Фэн Сяо устроил ради Цуй Буцюя, к которому внезапно смягчился, но дело было в другом – он просто сам проголодался.

Настоятель церемониться тоже не стал: избыточной вежливостью он никогда не страдал, а с теми, кто его отравил, и вовсе любезничать не собирался. Когда Пэй Цзинчжэ подал лапшу, он тут же придвинул к себе самую полную миску и, низко склонившись над ней, принялся за еду.

Неодобрительно цокнув языком, Фэн Сяо поинтересовался:

– А-Цуй, ты читал историю о Кун Жуне, который всегда брал себе самую маленькую грушу, оставляя старшим братьям те, что покрупнее?

– А вы мне что, брат? – откликнулся Цуй Буцюй, даже не поднимая головы.

Но вскоре его самодовольству пришел конец. Набрав полный рот лапши и насилу прожевав и проглотив ее, даос нахмурился:

– Отчего так пресно? Будто соли совсем нет. И