Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

– Нет, там, откуда я уехал, меня очень ждут.

И весь оставшийся день они провели вдвоём. Атмосфера праздника ещё не развеялась, находя отражение в гирляндах цветов, украшающих жилые фасады, красочных вывесках прилавков, в бродящих по тротуарам торговцах дешёвыми магическими кулонами, способными на самые примитивные иллюзии, и в невообразимой тесноте улиц, на которых выступающие артисты смешались со столичными обывателями, жителями провинций и любопытными путешественниками, создавая невероятную какофонию говора и музыки. Дальше, на несколько уровней выше от центра столицы, становилось уютнее, здесь безумие разгула уже не давило, позволяя прийти в себя, и веселье искрами перебегало по цветастым палаткам со сладостями и нектарами, по распахнутым настежь дверям, из которых лилась тихая мелодия живых инструментов, и по рассыпанным на тротуаре лепесткам пионов.

Но ещё выше, если продолжать подниматься по бесчисленным лесенкам и лестницам, с каждым разом становившимся всё более узкими, наступала тишина. Бархатный золотистый свет магических фонарей сменялся зелёным полумраком, который рассеивали синие и фиолетовые самодельные огоньки. Здесь дома становились приземистыми, скромными, прячась друг за другом. Чтобы понять, что это за место, приходилось долго искать взглядом невзрачную деревянную или латунную табличку. Иногда в тёмных матовых стёклах маячили тени обитателей: ремесленников, погружённых в изыскания чародеев, антикваров, цветочниц – всех тех, кому мешало пышное буйство столицы или у кого не было денег на дорогостоящее жильё. Здесь тоже текла жизнь, но, как и всё вокруг, она была однотонна и сдержанна, и приходилось присматриваться, чтобы разглядеть её бег.

Шиа и Аурелий интуитивно стремились в отдалённые кварталы, ища уединения. Лишний шум тяготил их, отвлекая друг от друга, а столичные увеселения уже не представляли интереса. Страсть, ещё невысказанная в полной мере, которая сдерживалась и укреплялась болью расставания, превратилась в диктатора, требующего внимания себе и только себе. И они бродили по навесным мостам, пробирались по пахнущим можжевельником переулкам, упирались в пыльные, поросшие акебией и клематисом тупики внутренних дворов. Пообедали в глинобитной, неожиданно полной посетителей таверне, где им подали порцию обжаренных в кляре креветок и густой тыквенный суп с хлебом. Рассматривали старые книги на распродаже у ступеней музея, гадая, кому они раньше принадлежали, заглядывали в тошнотворно пахнущие маслами и отдушками косметические лавочки, дурачились, примеряя друг другу шляпы в магазине подержанной одежды, а тощий торговец, очень отдающий мятой, воодушевлённо предлагал им все более и более диковинные варианты.

– Ты посмотри, какая странная штука, – со смехом обернулась Шиа к Аурелию, показывая причудливого покроя панаму.

– Да это фетр, отличного качества, – засуетился пожилой эльф. – Только это мужская. А вот посмотрите, есть похожая, но с кораллами, для вас.

– Нет, это ещё нечто более безумное. – Шиа отмахнулась от шляпки, расшитой сеточкой из камней. – Стоп, погодите, мужская? Дайте сюда, пожалуйста. Не сопротивляйся! – Она повернулась к отодвинувшемуся на безопасное расстояние Аурелию. – Ну давай, примерь! Ха-ха-ха, нет, подожди, не смотри. Сядь сюда и закрой глаза.

– Можно я вообще не буду смотреть на результат? – шутливо пожаловался Аурелий, тем не менее покорно опускаясь на табурет.

– Ты должен больше верить в меня, помнишь, я тебе говорила?

– Я думал, ты начнёшь с чего-нибудь менее рискованного.

– Ты что, это только разминка.

Шиа зашуршала шарфами на стенде под одобрительные возгласы продавца.

– Так, подожди… нет, наверное, по-другому…

– Чего ты там изображаешь?

– Сейчас, подожди, я подбираю… ой. Нет, не открывай. – Она аккуратно поправила упавшую ему на лицо челку.

– Всё, хватит издеваться. – Аурелий решительно распахнул глаза, но, едва увидев себя в зеркале, осёкся под весёлый смех Шиа. Если шляпа с бахромой из бисера и полупрозрачный шарф ещё придавали ему шальной экстравагантности, то яркое пончо с цветочной вышивкой превращало в настоящего клоуна. – Что это такое? – Он тоже засмеялся, ощупывая новый образ, в котором с трудом узнавал самого себя. – Ладно, я возьму эту панаму, – кивнул он обрадованному продавцу.

– Я же пошутила, – изумилась Шиа. – Зачем?

– На память.

– Что же делать, тогда и я возьму. – Эльфийка кивнула на панаму с кораллами. – Будем в них как два идиота…

К вечеру они забрались на верхние этажи столицы. Небо было алым, как мак, переливаясь ближе к куполу жёлтым и фиолетовым. Над крышами, образующими линию горизонта, растеклась полоса жидкого огня, и солнце на её фоне сверкало багровым осколком турмалина. Оно медленно опускалось, темнея и постепенно разбавляя яркий шлейф серыми оттенками. Неутомимый ветер рвал одежду, забивался в рот и нос, перехватывая дыхание, пока Аурелий и Шиа стояли, ухватившись за железные, ещё разгорячённые от зноя перила. Вдалеке, как и всегда, пронзал небеса высокий шпиль магической башни, распространяя низкий, всепроникающий гул. В его громадной левитирующей конструкции было нечто и зловещее, и возвышенное, и волшебное, и вечное. Ночь неотвратимо надвигалась, раскрашивая город в неоновые цвета.

На обратном пути в гостиницу Аурелий купил лимонада, фруктов, и они зашли в номер, изнывающие от жажды и желания упасть на что-нибудь мягкое. Лишь алчно утолив голод, они вновь посмотрели друг на друга. Шиа заинтересованно огляделась, изучая обстановку номера: раскрытый чемодан с запасной одеждой, валяющаяся на тумбочке книга, горсть набранных с берега ракушек…

– Давай лучше сядем, – предложил Аурелий, помня об обещании, и, хотя они и так сидели, поднялся, залезая на кровать.

Эльфийка последовала за ним, притираясь бок о бок.

– Ты чего-то боялся, – напомнила она минут пять спустя, когда молчание излишне затянулось.

– Да, верно. За тебя, – рассеянно кивнул Аурелий. – Не то чтобы есть причины случиться этому с тобой, но с другой стороны… Мне тяжело об этом рассказывать, хотя было бы глупо уезжать, ничего не объяснив. Ты абсолютно права. Извини, путано получается. – Он вздохнул, рассматривая серые закатные тени на столе и стенах. – Дело в том, что мои родители… Они, ну… То есть… Я имею в виду… Сейчас, подожди, я знаю, что хочу сказать.

Слова были выжжены в сознании. Слова звучали в ушах его же голосом, но язык не поворачивался произносить их. Надо было подобрать что-то другое, не настолько ужасное, не вынуждающее его вновь окунаться в пережитый кошмар. Что-то такое, чтобы Шиа всё поняла и чтобы это звучало обыденно, как детская сказка. Аурелий искал и не мог найти.

– Понимаешь… они никогда не ладили, – брякнул он, не зная зачем. Надо было откуда-то начинать, даже если с середины. – Отцу матушка никогда не нравилась. Он никогда не злился и ничего не говорил, но по какому-то безмолвному согласию она была исключена из нашего семейного круга. Мы почти не виделись. Я даже не воспринимал её, как мать. Только наблюдал издалека.