Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Жрица. Её белое одеяние ослепительно сияло на фоне серой каменной кладки стен. Она ступала размеренно, словно каждое движение было частью древнего, давно забытого ритуала. Но куда важнее были те, кто следовал за ней. Я увидел множество рыжих голов. Старые роды Серебролесья этой ночью, похоже, тоже не спали и приняли мои условия. Они сделали выбор, который в их мире считался самым позорным, но единственно верным для сохранения крови: они отдавали мне своих наследников.

Это были заложники. Живой гарант того, что ни одна стрела не вылетит в спину моим воинам, когда мы вступим под своды этих древних улиц. Я смотрел на этих молодых эльфов и понимал, что это лишь первый шаг. Присяга, не подкреплённая жизнью близкого человека, в этом мире ничего не стоила. Но это были наследники только тех родов, которые жили в столице. Мне придётся ещё пройтись по всем окрестным замкам, заглянуть в каждое родовое гнездо и собрать аналогичный «урожай» с каждого лорда, который надеялся пересидеть бурю в своих землях.

Лорд Аэланд, которого Наран всё-таки сумел поставить на ноги, стоял в нескольких шагах от моего шатра. Под охраной двух степняков он казался тенью самого себя. Бледный, с запавшими глазами, он смотрел на приближающуюся процессию с такой невыносимой болью, что на мгновение мне стало не по себе. Он видел, как его соплеменники, люди его круга, те, с кем он когда-то пил вино на пирах и участвовал в турнирах, теперь идут сдаваться «дикарю из Митриима». В его взгляде не было злобы — только пустота и осознание того, что мир, в котором он вырос, окончательно рухнул.

А для тех, кто шёл сейчас ко мне со стороны города, вид лорда Аэланда, наоборот, свидетельствовал о том, что они сделали правильный выбор, приняв сторону сильнейшего.

Процессия приближалась к границе нашего лагеря. Жрица шла первой, держа перед собой серебряный поднос, накрытый белым шёлковым полотенцем. По мере того как она подходила ближе, я замечал на ткани тёмное пятно, которое медленно расползалось, становясь всё больше. Похоже, аристократия и лорд-командующий Киринэль пришли к единственно возможному компромиссу. Старик, ратовавший за оборону до последнего вздоха, стал для всех препятствием на пути к выживанию. И его устранили свои же, тем самым скрепив кровью своё решение.

Я скользнул взглядом по городским стенам. Там царило странное запустение. Ни один доспех не блеснул в лучах утреннего Стяга. Гвардия исчезла, словно её и не было, оставив за собой лишь холодный камень и пустые бойницы. Разбежались?

Сдача столицы прошла удивительно буднично. Не было ни пламенных речей, ни криков отчаяния. Жрица остановилась в трёх шагах от меня и склонила голову. Её спутники замерли позади, опустив глаза в землю. Мне вручили два подноса. На первом, под окровавленным шёлком, действительно лежала голова Киринэля. Лицо старого воина было спокойным, почти умиротворённым — смерть избавила его от необходимости видеть позор родного города. На другом подносе лежал золотой ключ от ворот столицы. Тяжёлый, богато украшенный драгоценными камнями, он казался сейчас детской игрушкой, не имеющей никакой реальной ценности.

Я принял ключ, едва коснувшись холодного металла пальцами. Для меня это был не триумф, а начало новой работы, которая всегда следует за победой.

— Поднимайте армию, — приказал я Мархуну. — Входим в город. Походный порядок, дисциплина железная. За любое мародёрство — казнь на месте. Тем, кто покинул строй, — сразу плетей.

Мы входили в Серебролесье под гробовое молчание. Сапоги воинов гулко выбивали пыль с плит мостовой, и этот звук эхом отражался от стен домов. Жители нас не встречали. Улицы были пусты, окна заперты, двери заколочены. Казалось, город затаил дыхание, превратившись в декорацию к какому-то мрачному спектаклю. Мы, минуя несколько ярусов стен, прошествовали по центральному проспекту к главной площади, и я видел, как из-за штор, сквозь узкие щели в ставнях, на нас смотрят сотни испуганных глаз. Они ждали огня и крови, они ждали, что «степные варвары» начнут резать всех без разбору, но мы просто шли мимо.

На центральной площади нас ждало главное зрелище. У подножия Древа Жизни, чья крона теперь казалась ещё величественнее на фоне чистого неба, на коленях стояли гвардейцы Нориана. Почти полторы тысячи эльфов. Они были без доспехов, в туниках, плащах, лишённые не только оружия, но и достоинства. Их мечи, пики, щиты и луки были свалены в огромную беспорядочную груду прямо под корнями священного дерева. Металл тускло мерцал, напоминая о том, какой мощью обладал этот город ещё вчера.

Мои степняки привычно и слаженно растеклись по площади, охватывая её плотным двойным кольцом. Они не выказывали ни радости, ни презрения — просто выполняли свою работу, держа руки на луках и рукоятях сабель. «Красная» сотня Мунука встала вокруг Древа и ощетинилась копьями с наконечниками из звёздной стали. Мне поставили массивное кресло прямо возле Древа Жизни. Я подошёл к нему и прикоснулся рукой к живому стволу. Кора дерева ощущалась как тёплая кожа, пульсирующая в такт моим татуировкам на щеках. В какой-то момент мне даже показалось, что я различил от него едва слышное пение. Будто само Древо приветствовало меня. Наверное, я себе напридумывал.

Ко мне привели восьмерых офицеров гвардии Серебролесья. Это были сотники, те, кто пережил ночную резню и сумел сохранить дисциплину в своих подразделениях. Они выглядели измождёнными, их глаза лихорадочно блестели. Один за другим они подходили ко мне и приносили присягу, касаясь губами эфеса моего меча. Это была горькая процедура для них и чисто формальная для меня. Следом за командирами присягу принесли и все остальные полторы тысячи гвардейцев. Ропот их голосов, сливаясь в единый гул, поднимался к кроне Древа Жизни, словно прося прощения у Великого Леса за предательство своего короля.

Закончив с присягой, мы заняли королевский дворец. Здание было огромным, похожим на лабиринт, построенным из тех же живых стволов, что и большая часть города. Но моим воинам пришлось осмотреть его весь, опасаясь скрытых подарков от сбежавшего короля.

Наладить порядок в столице оказалось значительно проще, чем в моём полуразрушенном Митрииме. Здесь была живая, работающая структура, чиновники и культ Жрицы. Я просто объявил комендантский час и немедленно вызвал к себе всех руководителей городских служб — тех, кто отвечал за воду, продовольствие, канализацию.

Они стояли передо мной в тронном зале, бледные и дрожащие, ожидая немедленной расправы. Но вместо казни они получили задачи.

— Ваша работа остаётся прежней, — сказал я, глядя на них сверху вниз. — Город должен жить. Я требую, чтобы лавки