Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

с севера не появлялись в Люмене уже очень много лет. С тех самых пор, как была укреплена граница у Рубикуса и Орана, вампиры предпочитали не соваться в земли, где каждый камень пропитан ненавистью к их роду.

— Захватили? — коротко спросил Флакк.

— Пытались. Сработали защитные амулеты у стражей. Те самые, что из старых запасов. Слава богам, в них ещё сохранились крупицы Эфира — амулеты вспыхнули сразу, как только эти кровососы подошли на расстояние десяти шагов.

— Почему не взяли живыми?

— Стражи растерялись. Они же под личиной были. Старик-торговец с сыновьями. Сначала попросили папирус у квартального надзирателя. Они занервничали, начали уходить в толпу. Патрульный схватил старика, тот достал кинжал… Ну и завертелось. Когда я крикнул брать живыми, их уже насадили на копья. Живучие! Но против звёздной стали их живучесть — тьфу!

Начальник развернул тряпку. В ней лежало несколько длинных клыков.

— Один из наших стражей выломал. Думали, что не поверите сразу.

— Идиоты! Надо было брать их живыми.

Флакк нашёл взглядом архилата по тайным делам, сделал ему знак подойти.

Народ тем временем приветствовал Кассара, девы Люмена надевали ему на шею венки из весенних цветов.

— Что случилось?

Архилат взял тряпку у начальника стражи, потрогал клыки. Коротко расспросил того об обстоятельствах.

— Вампиры! Ну надо же… Трое в самом сердце столицы, во время парада… Это не случайная вылазка, — задумчиво произнёс он.

— Что говорят донесения с северных границ? — спросил Флакк. — У Сурана спокойно?

— Последние вести были тревожными, стратегус. Однако теперь вся картина начинает складываться. Прибыл караван гномов. Они рассказывают, что у них там объявился какой-то «Серебряный Вихрь». В войске под предводительством эльфа-изгоя есть орки, степняки, даже древолюд. Этот эльф уже захватил Великий Лес, Эхо Гор, Митриим и почти всю Великую Степь. Именно после того, как этот «Вихрь» начал набирать силу, появились и вампиры Санти-Дай. Наши лазутчики докладывают, что они вновь очнулись ото сна и в их землях началась массовая миграция к югу. Они словно чего-то боятся или, наоборот, готовят масштабный прорыв. Возможно, эти трое в Люмене были разведчиками, проверявшими нашу границу.

Магистр посмотрел на своего сына, который внизу принимал поздравления теперь уже от легионеров. Радость момента была омрачена.

— Эфира в амулетах осталось совсем мало, — пробормотал он. — Если они начнут массовое вторжение, умоемся кровью.

Он обратился к архилату:

— Разошли срочные депеши во все гарнизоны, граничащие на севере с Санти-Дай. Приведи легионы в АкСисе и Децеме в состояние полной боевой готовности. Удвой патрули на Великом тракте. Если этот «Серебряный Вихрь» и вампиры как-то связаны — мы на пороге войны, какой Феррум не видела уже многие годы. И передай магистрам в Академии Люмена: пусть ищут способ восполнить Эфир. Нам нужно больше рабочих амулетов. Время празднеств закончилось.

Архилат отсалютовал и быстро исчез за колоннадой. Магистр снова вышел к краю помоста, поднимая руку в приветственном жесте. Площадь продолжала ликовать, не подозревая, что тень северных пустошей уже коснулась сверкающих плит Люмена.

* * *

Ровно в полдень мы с Лаэль вышли на главную площадь, и зрелище, открывшееся нам, заставило дрогнуть моё сердце. Древо Жизни, ещё месяц назад казавшееся увядающим и усталым, теперь вновь ожило. Его крона, покрытая сочной зеленью, возвышалась над городом подобно изумрудному куполу, а в воздухе стоял едва уловимый аромат свежести и магического озона.

Огромная площадь была забита до отказа. Здесь смешались цвета, запахи и наречия, которые никогда прежде не встречались в одном пространстве. Перед воротами города, словно живой монумент, замер древолюд Молох. Его колоссальная тень накрывала часть крепостной стены, погружая во мрак десятки домов. Орки клана «Красной Пасти», прибывшие вместе с ханом, постоянно озирались на этого исполина. Я видел, как матёрые воины, не боявшиеся смерти, нервно поглаживали рукояти топоров. Для них эльфийская столица была легендой, которая вдруг обрела плоть и кровь — да ещё и с чудовищем у ворот в придачу, охраняющим покой этого странного города.

Загремели фанфары. Звук был резким и торжественным, но я заранее приказал трубачам сделать его максимально коротким. Я не хотел лишний раз раздражать варгов, на которых приехали степные орки; эти звери и так нервничали от обилия эльфийских благовоний и скопления народа, а резкие высокие ноты могли спровоцировать кровавую неразбериху прямо посреди праздника.

Первая Жрица ждала меня у самого подножия Древа Жизни. Она выглядела величественно в своих белоснежных одеждах, расшитых серебряной нитью, но в её глазах я читал не радость, а покорность неизбежной судьбе. Она понимала, что сегодня старый мир эльфов окончательно уходит в прошлое, уступая место чему-то новому и пугающему.

Я подошёл к ней и сел на большой деревянный резной трон, специально для коронации установленный у подножия Древа Жизни.

Ритуал начался в полной тишине. Жрица подняла руки к кроне Древа, и её голос, чистый и певучий, зазвучал над площадью, произнося древние слова благословения. Она не стала использовать старую корону Нориана — ту вычурную золотую поделку, перегруженную камнями, которая символизировала лишь жадность и застой. Вместо неё на алтаре лежал венец мастеров Эха Гор, который Рунгвар лично привёз во дворец. Корона мерцала мягким холодным светом, словно вобрав в себя сияние ночного неба.

Когда Жрица подняла венец над моей головой, произошло то, чего не ожидал никто. Внезапно поднялся сильный ветер. Мощный порыв пронёсся по площади, взметнув знамёна и плащи, и ударил в крону Древа Жизни. Тысячи листьев отозвались на этот зов, создавая гул, похожий на шум прибоя. Словно Древо подтверждало мой статус, принимая нового правителя.

В ту секунду, когда сталь короны коснулась моих волос, щёки у меня нестерпимо зажгло. На секунду у меня перед глазами возник лик Оракула, и вспышка от рун на щеках осветила площадь передо мной, вызвав возглас удивления у толпы. Потом в голове прояснилось, и я увидел откровенно испуганное выражение лица Первой Жрицы.

— Они исчезли, — пробормотала она еле слышно. — Руны пропали.

— Продолжай церемонию, — также тихо прошептал я ей.

Жрица постаралась взять себя в руки и едва слышно произнесла:

— Да пребудет с тобой мудрость корней и сила ветвей.

Тишину разорвал громовой крик Мархуна, стоявшего по правую руку от меня:

— Слава императору Эригону Первому! Слава Серебряному Вихрю!

Это стало сигналом. Орки и степняки разразились таким неистовым криком и свистом, что, казалось, стены столицы вздрогнули. Чуть позже этот вал звука подхватила и остальная толпа.

Я поднял