Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

крови, и Осип увянет, как любой обычный человек. Да, он сильнее, быстрее и проворнее соперника, но в конце концов их рассудит жребий судьбы. Дуэль никогда не гарантировала победы тому, кто лучше подготовлен. Пройдоха, едва умеющий стрелять, мог неожиданно стать любимцем фортуны, а справедливость и честь не раз оказывались в проигрыше.

– Господа, пришло время решить, кто будет стрелять первым. – Господин Рац не скрывал своего ехидства, предвкушая падение Осипа. Агата не проявляла лишнего участия в судьбе того, с кем жила под одной крышей несколько лет, тем не менее этот молодой вампир знал, пусть и поверхностно, что собой представляет «Общество летучих мышей», а значит, мог стать причиной некоторых неудобств. Теперь же их можно было избежать, не замарав в крови рукава, чему господин Рац был несказанно рад.

Монета взлетела и опустилась на пожухлую траву.

– Орел, – хмуро возвестил секундант Дмитрия. Его друг получил преимущество, но отчего-то легче не становилось. Жорж считал, что оба дуэлянта поступают глупо, и надеялся, что им хватит ума не убивать друг друга.

– Можете разойтись.

Посреди утренних сумерек, словно клочок тумана, между двумя молодыми людьми, уже готовившимися занять свои места, возник силуэт Сусанны. Ее щеки налились кровью от быстрого бега, а обветренные губы, наоборот, лишись красок. Несобранные кудри растрепались и казались еще пышнее. Те, кто решился присутствовать, нашли ее вид неподобающим. Дмитрий же наряду с нарастающим чувством стыда за чужую оплошность ощутил что-то еще. Его сердце словно укололи иголкой. Удар не смертельный, но способный на мгновение вырвать из действительности, в которой совсем скоро ему придется испытать судьбу.

– Дмитрий, прекратите это немедленно! Я позову маменьку и папеньку. Прекратите, пока не поздно.

– Сусанна, что ты здесь делаешь? Волосы хотя б собрала. – Он старался не смотреть на нее, боясь передумать, поддаться увещеваниям. Ее появление в тот самый момент, когда до развязки мучительного ожидания оставалось всего ничего, выводило из себя. Дмитрий уже не понимал, злится он на нее или на самого себя.

– Нет, это ты что здесь делаешь?! – Ни Дмитрию, ни Жоржу еще не приходилось слышать ее крик, что уж говорить о собравшемся обществе. Сусанна никогда не повышала голоса. Она могла пререкаться с братом, шутить с друзьями, но злиться, как остальные, не умела. Даже сейчас, когда ей хотелось просто накричать на Дмитрия, предательские слезы одна за другой катились по щекам, а голос срывался. Удивительно, что она выросла полной противоположностью своей матери: когда ту что-то не устраивало на кухне, об этом тут же становилось известно даже на втором этаже в самой дальней спальне. Такие взрывы гнева подчас пугали, но с возрастом дети привыкли к пылкому темпераменту. Теперь это свойство характера впервые проявилось в Сусанне.

– Ты единственный сын, единственный брат – и собираешься рисковать своей жизнью? Для чего? Чтобы победить мальчишку, у которого отродясь ничего не было? Я не думаю, что это соответствует дворянской чести.

На какое-то время все забыли о дуэлянтах, следя за одной-единственной юной девушкой, которую, кажется, рассмотрели только сейчас. Для своего происхождения она оказалась слишком неосторожной в выражениях и проявлениях чувств. На поляне то тут, то там шелестели смешки и шепот. По возвращении в Ростов слухи о ее несдержанности и отчасти неподобающем внешнем виде разлетятся за один день, подаваемые к чаю любезным гостям. Дмитрию было это известно больше, чем кому-либо.

– Возвращайся в дом, нечего позориться, – ледяным тоном сказал он.

Что-то в Сусанне надорвалось. Она развернулась и ушла прочь, не удостоив благодарных зрителей еще одного развлечения. Жестокость и холодность слов брата лишили ее возможности дышать.

– Жорж, ступай за ней, – велел Дмитрий.

– Хорошо, дождитесь моего возвращения, – стараясь сохранять спокойствие, ответил его друг.

Видит бог, это был единственный раз, когда он действительно не желал идти вслед за Сусанной и пытаться успокоить ее расстроенные чувства. Единственное, что утешало, – возможная отсрочка дуэли, которая в итоге может быть вообще отменена. В конце концов, как бы ни была неприглядна устроенная сцена, нужно быть невероятно равнодушным человеком, чтобы не замереть и не подумать о происходящем с другой точки зрения хотя бы мгновение.

– Чтобы остановить женские слезы, может потребоваться и вечность. – Господин Рац усмехнулся в сторону Осипа. – Этот дуэлянт выбрал в секунданты первого желающего из толпы. Дмитрий, здесь собралась достойная публика, уверен, никто не посмеет оплошать. Можете положиться на любого. Или вы уже передумали? – Насмешливость в его тоне убедила бы кого угодно выстрелить сию же секунду. Осип со стыдом заметил, что до этого момента был рад отсрочке.

– Никак нет. Уважаемые господа, кто желает посодействовать? – Посодействовать… Какое удачное слово ненароком сорвалось с уст Дмитрия. «Уважаемые господа, кто желает стать пособником в убийстве?» Вот что он спросил на самом деле. Зрители не спешили вызываться в напарники. Наконец один из тех, кто приехал с Рацем – Осип его не знал, – подошел ближе и присоединился к представлению.

Дуэлянты встали друг к другу спиной и начали шагать в противоположные стороны, шурша облетевшими и уже засохшими листьями. Двадцать пять шагов давали достаточно времени, чтобы подумать о том, стоила ли игра свеч. Осип понуро смотрел себе под ноги. Может, все это время он ждал его, Дмитрия, который своим высокомерием и духом, жаждавшим сражения, единственный мог встряхнуть бренное тело, заставить глаза гореть. Они остановились и развернулись друг к другу. Осип замер. Наконец-то он видел его настоящего, отважившегося поддаться порыву и сделать что-то необдуманное, только с тем чтобы унять жажду чувствовать хоть что-то. Равного себе.

– Сближайтесь! – Выкрик пронзил холодом – ну, вот и все. Их противостояние должно закончиться.

Дмитрий не спешил стрелять, хоть и удостоился права первенства. Может, Осип был ему необходим, чтобы трещины разбитого сердца наполнились кровью и сравнялись. Он вызывал столько ярости, столько ненависти и пренебрежения, что руки заходились в тряске, но вместе с тем именно он усыплял сердечную тоску. Ведь Осип – всего лишь мальчишка-сирота, который дорвался до высшего света и вместе с новой жизнью захотел вкусить и красивую молодую девушку. Его можно было победить, можно было превзойти, убить, в конце концов. Но Дмитрий никогда не мог победить равнодушия Софьи, и если бы на двух чашах весов оказались ее холод и скука и его, этого оборванца, лицемерие и ненависть, что ж, молодой человек бы предпочел продолжить эту игру в догонялки, чем остановиться и признать свое поражение. Ну зачем Осипу понадобилось останавливать их соревнование так рано? Отчего он так жаждал свинца в груди, когда Дмитрий не хотел его убивать?

Сусанна, подхватившая