Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

– Агата Львовна, отведаете? – Рац встал рядом, чтобы запах крови было невозможно оставить без внимания.

– Нет, спасибо, я не голодна.

– Очень жаль, я надеялся, вы более жадная.

– Для чего мы возвращаем их на свои места? В городе же сразу заметят неладное.

– Не беспокойтесь об этом. Сейчас ваша задача – успокоить лошадей и приказать им спокойно продолжать путь. Остальное предоставьте мне. Мы двигаемся вслед за ними, чтобы оказаться в первых рядах.

* * *

По мощеной улице гремел экипаж. На первый взгляд он ничем не отличался от других. Правда, что извозчик странно болтался на козлах, но никто данной странности не заметил. Мало ли не самых трезвых извозчиков на дороге? Агата и господин Рац ехали в следующей коляске. Девушка прислонилась виском к стеклу, будто дремала в дороге, но на деле чутко прислушивалась к каждому звуку снаружи. Одного наполненного истерикой крика на улице было достаточно для того, чтобы ее жизнь рухнула. Спокойствие спутников ее пугало. Она не хотела признаваться самой себе, но была исполнена множества страхов. Ей претило то, что они сделали. Эта жестокость была неоправданна и незаслуженна. То, с каким упоением они убивали невинных, добрых людей, вызывало в ней дрожь. Кроме того, опасения вызывал тот факт, что подобное непринятие ею устоев Общества, вероятно, было замечено. Агата не знала, каково оказаться в немилости старшего Раца, и проверять его гнев на собственной шкуре не хотелось.

От тревожных мыслей отвлек грохот, поразивший своей силой, казалось, весь город и встряхнувший землю. Кони заржали, встали на дыбы. Агата после секундного замешательства нашла в себе силы успокоить их, за что была удостоена кивка господина Раца. Вампиры, возвращавшиеся в город с охоты, высыпали на дорогу, движение на которой быстро застыло. Люди выпрыгивали из экипажей, выбегали из лавок и магазинов туда, где как им казалось, что-то упало с небес на землю. Среди разношерстной толпы были и работники, и владельцы лавок, и мужчины, выбежавшие из цирюльни с пеной на щеках и подбородках. Из темноты квартир в окнах виднелись светлые изумленные лица, прильнувшие к обратной стороне холодного стекла.

В этот день экипаж с Афанасьевыми внутри провалился под землю. Выживших не оказа лось.

* * *

Вечером же все будто и позабыли о произошедшем. Один Николай Сулов понуро ходил из стороны в сторону в своем кабинете и думал, как нечто подобное могло произойти. Обвал земли можно было объяснить наличием потайных ходов, которые иногда использовали преступники, чтобы скрыться. Эта лазейка была ему доподлинно известна, и все же что-то тут было не так: отлетевшая голова, странные рваные раны на шеях. Такие приметы были свойственны и другим незакрытым делам, поэтому отныне Николай Сулов участвовал в каждом патрулировании самолично.

Осип тоже не стал отсиживаться дома. Рана от пули уже почти затянулась, так как в больнице удалось выкрасть несколько пакетов крови, восполнивших его силы. Было гадко в очередной раз признавать, что он все же имел что-то общее с теми, из дома с горгульями, но такова была его посмертная природа, от которой уже не убежать. От других вампиров тоже деваться было некуда, так что пока приходилось терпеть их существование, быть рядом, чтобы однажды увидеть их падение.

В этот раз он не мог быть полноценным участником патрулирования, не вызывая подозрений у тех, кто был уведомлен о состоявшейся дуэли и ранении в плечо, с которым обычному человеку пришлось бы не один день лежать дома или в больнице. Оставалось лишь наблюдать из тени, следуя за живыми и мертвыми по пятам. Пока Сеньки нигде не было видно, Осип мог присматривать за кровожадной частью Общества. Неизменным ориентиром был тонкий привкус металла на языке, смешивающийся с запахом дождя. Следуя ему, Осип шлепал по воде, пока не набрел на первого охотника. Вампир, сжимая воротник своей жертвы, держал ее прижатой к мокрой каменной стене. Ноги болтались над землей и слегка покачивались, стоило голове с черной галочкой пробора волос слегка наклониться вперед и вновь припасть к артерии. Мужчина резко отстранился, и Осип попытался притвориться, что просто прогуливается, но лицо с аккуратными тонкими губами, оставшимися чистыми, оказалось ему знакомо.

– Чего рыскаешь, Ося? – Рубен Иванович блеснул своими гранатовыми глазами, полными задорного огня. Он говорил так непринужденно, будто не вытирал в это время кровь с чужой шеи и не поправлял одежду, усаживая бедного пьянчугу так, словно тот просто заснул между домами. Осип прислушался: сердце несчастного билось чуть тише моросящего дождя. – Как плечо? Не ноет? Погода сегодня жуткая.

– Слухи доносятся с невероятной скоростью. Сам господин Рац поделился последними светскими новостями?

– Люблю твой юношеский запал. Я не так близок к нему, как кажется. В этой жизни, Ося, нужно уметь довольствоваться тем, что имеешь. Мне лично всего хватает, а эти званые вечера… Такая морока, если честно. С младшими внуками и то веселее картишками перекидываться. Жаль, моя старушка не дожила до этого момента, ты бы ей понравился.

– Младшими? Сколько же им лет?

– Бестактный вопрос. Я, конечно, не женщина, но мне тоже неприятно, когда на меня смотрят как на немощного старика. – Он элегантно поправил атласный синий платок, как бы обращая внимание на свою статность и изысканный вкус, а затем наконец подошел ближе. – Ты бы мог быть моим сладеньким внучком. – Рубен Иванович, улыбаясь, потрепал Осипа по щеке, положил в карман его пиджака конфету, легонько похлопав ладонью по ткани, и, насвистывая, удалился. Временами он пугал даже больше, чем те, кто входил в число приближенных Раца.

Осип успел запомнить лишь основные правила общения с вампирами. Одно из них гласило: расспрашивать о прошлой жизни – откровенный моветон. Во-первых, вряд ли она была сладкой, раз все закончилось именно таким образом. Во-вторых, если она все же была удачной, то нынешний образ жизни мог казаться, мягко говоря, удручающим, то есть скорее заставляющим желать конца. Если раньше Осип просто посмеивался над лицемерной щепетильностью этого искушенного общества, то теперь находил подобный уклад слегка досадным: ему было любопытно, как Рубен Иванович прожил вполне человеческую часть жизни и остался частью своей семьи после смерти, но, вероятно, ответа он никогда не получит. Не имело смысла тоскливо провожать взглядом призрак чужой судьбы, так что следовало продолжить попытку спасти чью-то другую.

Осип остановился и прислушался к своему чутью, которое что в былые годы, что сейчас подсказывало, где он точно сможет найти беду на свою голову. Пришлось немного побродить по улицам, иногда сворачивая наугад. Когда-то вся его жизнь