Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

укладывалась в несколько кусочков на карте – приют и рынок, а также извивающийся пунктир – путь дворами, чтобы побыстрее вернуться с добычей. Раньше он шнырял по городу, как крыса. Прятался, чтобы кто покрупнее не раздавил. Пожалуй, эта вылазка навевала как раз такие воспоминания. Различия, к счастью, тоже имелись. Например, в юношестве он боялся полицейских как огня, поэтому обычно высматривал, не идет ли кто, из самой глубины переулка, притаившись за мусором, за открытой дверью черного входа, или притворялся уснувшим забулдыгой, сам дрожа от страха. Сегодня же, услышав чье-то приближение и по старинке растворившись в темноте, Осип был бесконечно рад, что именно Николай Сулов решил завернуть сюда.

Улица наполнилась звуком шлепающих сапог. Кто-то бежал что есть мочи, преследуемый двумя вампирами. Они не приказывали своей жертве остановиться, не зачитывали по пути полномочия полицейских стрелять в тех, кто убегает от правосудия, нет. Два хладнокровных убийцы разрезали собой воздух, не создавая лишнего шума, будто крались по мягкому ковру, а не мощеной улице. Исход этой игры в кошки-мышки был определен заранее: хищник останется сыт. Но что делать с новой переменной в виде пристава, который наступал на пятки зверю?

Наконец крепкий на вид мужчина был загнан в угол между домами через улицу от Осипа и пристава Сулова. Его посиневшие губы тряслись, но не от холода. С таким телосложением он вряд ли проигрывал в уличных боях, но двое вампиров, как бы тщедушно они ни выглядели, все равно были сильнее, и способов запугивания у них было больше. Двое убийц подкрадывались, как рыси, вальяжно покачиваясь на ходу. Их кукольные лица жутко пересекала одна и та же ядовитая улыбка, и то, что они были абсолютно одинаковыми, наводило еще больше ужаса. Близнецы выглядели лет на шестнадцать. Слишком нежный и одновременно неустойчивый возраст для того, чтобы получить бессмертие, когда так и тянет совершить что-то опасное, запретное.

– Дьявольские отродья! Не приближайтесь ко мне! – Сначала в голосе жертвы звучала угроза, но с каждым словом его начинала пропитывать мольба. – Пожалуйста… Ну чего вы хотите? Я все отдам!

Наблюдавший со стороны Сулов знал, что у этого человека ничего своего не было. Полиция уже давно пыталась поймать жестокого головореза. Не странно ли, что его так легко прижали к стене подростки?

В темноте блеснули ножи. Скрывавшийся Сулов и тем более прятавшийся сразу и от вампиров, и от пристава Осип не видели, что именно произошло, но глаза мужчины внезапно закатились, тело мешком рухнуло вниз. Вот тот момент, когда отважные члены «Общества летучих мышей» должны связать преступника и оттащить его к зданию полиции. То, что они сделали взамен, поразило даже Осипа. Близнецы орудовали лезвием безжалостно и быстро, а кровь из ран собирали в бурдюки. Все действие в целом длилось недолго и выглядело верхом беспечности. Рубен Иванович не попался бы так просто, но эти недоросли были слишком увлечены своей жестокой игрой, чтобы заметить «хвост».

Осипа поразило и другое обстоятельство. Ножи вонзились в тело не сразу, у пристава было время, чтобы остановить тех, кто достал оружие. Но Николай Сулов до последнего не вмешивался, лишь наблюдая со стороны и прекрасно понимая при этом, что промедление будет стоить кому-то жизни. «Вот тебе и добряк с баранками».

Тишину разрезал тихий для людей, но достаточно громкий для вампиров щелчок снятия пистолета с предохранителя. Две пары золотых глаз в секунду повернулись в сторону пристава, который теперь, выставив оружие вперед, вышел из своего укрытия. Что-то в Осипе надорвалось. Если сейчас они убьют полицейского, то кто прикроет лавочку господина Раца? Во время такого переполоха в городе никто не возьмет на себя подобную ответственность. Он было выскочил из-за груды мусора, когда мимо него пробежало несколько пар полицейских ног. Подоспели подчиненные Сулова. Он был спасен.

Осип двинулся на приличном отдалении следом за безмолвным конвоем, но его привлек странный разговор, поэтому пришлось на время задержаться. Голоса звучали молодо, и в темноте глаза переливались перламутром. К его счастью, двое были так увлечены друг другом, что не заметили постороннего.

– Надо будет сходить на то место, где он деньги закопал. – Молодой вампир был одет с иголочки. Серое пальто доходило до колен, открывая вид на дорогие сапоги.

– Ну не сегодня же. Два дня всего прошло, еще заподозрят. Давай сюда мешочек, я подожду дома. – Девушка игриво протянула руку, плавно разворачивая ее белоснежной ладонью вверх. В темноте тонкие пальчики были похожи на нежные лепестки кувшинки. Стоило же увесистому звенящему мешочку упасть в сердцевину, как трепетный цветок обратился в зубастую пасть, ухватившую добычу. Девушка, чей возраст теперь никогда не будет известен, оставила мимолетный поцелуй на чужих холодных губах и быстро скрылась в глубине прохода, вероятно возвращаясь в их жилище.

Местом собрания, где подводились итоги ночи, было здание полиции. Осип скрывался в переулке рядом, ожидая развязки истории с пойманными вампирами. Их в наручниках на глазах у вампиров и простых честных граждан отправили вместе с остальным «уловом» внутрь.

Сулов обернулся к главе ложи:

– Господин Рац, методы вашего так называемого Общества и до этого вызывали вопросы… Благодарю за проявленное рвение и верную службу государству, но больше мы в вашей помощи не нуждаемся. Обстановка в городе поменялась, беспорядки только что на Сенной. Но с разгулявшимися гражданами полиция может справиться и собственными силами.

Лицо Раца осталось невозмутимым.

– Если что-то изменится, господин пристав, вы всегда знаете, в каком доме искать помощи.

– Непременно. Засим разрешите откланяться. – Улыбка быстро покинула его уста. Теперь все могли видеть настоящее лицо человека, который служит империи всю жизнь, не зная ни устали, ни жалости.

Осип до последнего хотел остаться за кулисами, но отсутствие этой ночью в общей группе друга, с которым можно было бы поговорить о роспуске Общества, щекотало нервы. Он решил, что лучше сыграет роль больного и узнает все наверняка, чем будет теряться в догадках до того момента, пока не сможет помогать городу, не скрываясь. Осип вынырнул из темноты, будто вышел прогуляться на свежем воздухе. Он ступал степенно, придерживая левую руку – заранее вынул ее из рукава, и теперь тот свободно болтался. Изобразил вымученную улыбку, а временами жмурился, будто от боли.

– Вот и доигрались кровожадные буржуи. Вань, а где Сенька? Или он не каждый день ходит?

Иван Прокофьевич, молодой подмастерье на фабрике Асмолова, с которым вампир частенько говорил о том о сем перед патрулированием, прижал снятую шапку к груди:

– Как, Осип Львович, вы не слышали?! Он же помер два дня назад.