Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

длинную юбку, бежала вперед, не обращая внимания на ломавшиеся под ногами сухие сучья. Она задыхалась, втягивала в легкие холод, не способный остудить ее чувства, выдыхала пар, но все равно не могла избавиться от удушающего приступа волнения. Девушка сорвала платок, освобождая горло, расстегнула пальто и неслась, обдуваемая ветром, подальше от гнева брата и насмешливых взглядов. Если Дмитрий был зол, то Сусанна теперь была в ярости.

– Сусанна! Сусанна, я знаю, что ты меня слышишь, остановись же. – Она сбавила шаг и наконец повернулась к Жоржу. Ее заплаканные глаза слегка припухли, нос и губы покраснели, а щеки блестели от слез.

– Ну что еще? До дома я и сама дойти смогу.

– Зачем ты так?

– А ты с какой целью потворствуешь ему? Неужели Осип оскомину и тебе набил?

– Ах, так вот о ком твои печали. Поверить не могу… Отчего вы все на нем так помешались? Он нанес непростительное оскорбление твоему брату, а ты только и думаешь что о герое не твоего романа? – Жорж подошел так близко, как никогда до этого не позволял себе. Он не раз отчитывал ее, бурчал, но до сих пор не расточал яд, которым так щедро делился с другими, в ее присутствии. Сердце горячо, но разум холоден. Сусанна впервые ощутила это на себе. Быть с ним по разные стороны оказалось невероятно больно.

– Как странно, до сих пор не замечала в тебе жестокости. – В ее голосе больше не было злости, лишь недоумение и неприкрытая грусть, но он так много раз жалел ее чувства, что теперь даже эти глаза, сверкавшие от слез, и слишком несуразно для такого момента шмыгавший нос не могли остановить накопленную обиду. Его мучил лишь один вопрос: отчего среди стольких порядочных мужчин, которых все время ей подсовывала заботливая маменька, она заступается за самого изворотливого и скрытного, того, кто при всех опозорил ее брата и подругу?

– А я в тебе – глупости. Выходит, мы оба предпочитаем видеть то, что хотим. – Они стояли совсем рядом. Сусанна сдерживала всхлип, несмотря на то как сильно жгло в горле. Она решила не предоставлять ему такого удовольствия. Если его целью было нанести последний удар, то пусть он не принесет победы. Две слезы бесшумно покатились из глаз, которые смотрели в его лицо открыто и прямо. Жорж не выдержал напора и отвел взгляд, уже готовый идти на попятную. – Сусанна, я не…

Его прервал громкий звук, который затем повторился. Вороны всполошились и затянули скрипучий реквием. Два выстрела.

– Сусанна, послушай меня внимательно! – Девушка ошарашенно глядела в сторону, откуда пришла. Ему пришлось схватить ее за плечи и как следует встряхнуть, чтобы привести в чувство. – Сусанна, беги к дому, кричи, чтобы пригнали два экипажа или коляски, что угодно. Что бы там ни произошло, как только разберусь, я приду сначала к тебе.

Еле восстановившая дыхание, девушка теперь была растеряна. Звуки выстрелов оглушили ее разум. Мысли о том, чтобы бежать обратно к брату, не было. Жорж велел пойти в дом, значит, надо идти в дом. Она что-то тихо сказала себе под нос и медленно побрела в сторону усадьбы.

Дмитрий мог поклясться, что стрелял в воздух много правее тела Осипа, но пуля странным образом отчего-то попала в плечо. Раненый тоже в последний момент понял, что не собирался участвовать в этом мракобесии, но его кровь, растекавшаяся по левой руке, взяла свое. Он даже не стал целиться, просто спустил курок, направив дуло пистолета в сторону противника. Господин Рац был жестоко разочарован: он-то надеялся, что Осип воспользуется своим вампирским зрением и убьет одним выстрелом, но Агата оказалась права. Даже после смерти этот юноша оставался человеком. Пуля вошла в бедро второго дуэлянта. Неприятно, конечно, но не смертельно. Рац уже жалел о своем участии в таком пустяковом мероприятии.

Дмитрий склонился, зажимая руками рану, будто пытался соединить ее края, из которых то и дело просачивалась кровь. Он пытался не издавать ни звука, но было видно: до смерти больно. Осип подскочил к нему неимоверно быстро, и у господина Раца дернулись желваки: не такой демонстрации сверхсилы он ожидал. Молодой человек трясущимися руками, одна из которых тоже была залита красным, выдернул из своих штанов ремень и затянул его повыше раны. На улицах навидался разного, поэтому знал, что делать. Дмитрий, вероятно, пребывал в измененном состоянии из-за боли и позволял человеку, ранившему его человеку, проявлять заботу. Небольшой ножик, припрятанный в сапог, оказался весьма кстати: им была разрезана штанина. Затем Осип разорвал низ своей рубашки, лучшей из оставшихся после переезда, и прижал, пытаясь остановить кровотечение.

– Почему ты помогаешь?

– Я не хотел…

– Дмитрий! Осип! Кто ранен? – Жорж бросился к ним и сразу начал осмотр. К его удивлению, Осип не схалтурил при оказании помощи, даже немного перестарался с ремнем, но это ничего. Главное, что все были живы. Хотя бы пока.

Вскоре приехали экипажи, в которых раненые отправились в город. Жорж, позабыв о своем обещании Сусанне, запрыгнул в коляску к Дмитрию и велел извозчику гнать в Никольскую к его отцу – единственному человеку, которому мог бы доверить здоровье и жизнь своего друга.

Сусанна и не ждала его, заранее начиная собирать вещи, чтобы ехать домой. Всем было ясно: каков бы ни был исход дуэли – отдых на природе закончился. Временами она искоса глядела на подругу, сидевшую, скрыв лицо руками. Сколько бы раскаяния ни сквозило в этом жесте, Сусанна не верила. После взбучки от матери, крайне недовольной ее вмешательством в дела мужчин, запас милосердия иссяк. Больше она не хотела никого понимать и тихо радовалась воцарившейся тишине, в которой спокойно могла быстро уложить все в сумку и сбежать вниз.

– Не смотри на меня так. – Софья не смогла стерпеть равнодушия. Она была готова принять удар от любого, пусть бросают камни на здоровье, но Сусанна… Просто невозможно безучастно наблюдать, как единственный светлый человек в ее жизни отворачивается от нее.

– Как? Жорж сказал, что я вижу только то, что хочу. Признаться честно, будь моя воля, я бы тебя и вовсе не замечала.

– Винишь во всем одну меня? Ты же сама все видела. Твой брат бросил ему вызов.

– Мой брат бросил ему вызов… – Казалось, что Сусанна смотрит не на светлые елочки паркета, а сквозь них, пробираясь взглядом через каждую трещинку все ниже и ниже. На деле же перед девушкой не было ничего, кроме смазанной картины этого дня. Все утонуло в тумане, потеряло какие-либо очертания и, наконец, стало до невозможного