Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

странным. Будто привыкнув видеть мир через пелену слез, она уже не пыталась зацепиться за что-то привычное, и протянутая рука подруги больше не могла удержать на краю этой бездны. Сусанна лишь не могла понять, отчего одна она чувствует что-то неладное, отчего падает во тьму в полном одиночестве.

Когда она была маленькой, все было просто. Если маменька не злилась, было ясно, что Сусанна поступает верно. Пока Сусанна кружилась на балах, обласканная вниманием самых завидных женихов Ростова, она поступала верно. Пока Сусанна дружила с девочкой, которую однажды привел с собой в их дом пристав Сулов, она поступала верно. Теперь же наиболее правильным было желать дуэли и смерти Осипа от руки ее брата. Так хотел папенька, так маменька не расстроится. Но что же делать Сусанне? Вновь затянуть корсет потуже и держать спину ровно? Щипать щеки, чтобы никто не заметил болезненной бледности? Делиться лентами с той, кто забирает у нее все, до чего только дотягивается? И улыбаться, теряя… Как ни крути, выходила глупость.

Она всего лишь Сусанна Яковлевна Меркулова, дочь потомственного дворянина. На ней женятся, даже если у нее выпадут все зубы. С ней будут дружить, даже если она станет злословить и писать жестокие эпиграммы в чужих альбомах. К чему ей Сонечка Сулова? Зачем ей одобрение Жоржа? Зачем блюсти дворянский долг, если он требует крови тех, кто ей дорог?

– К черту папеньку…

– Что?

– К черту папеньку… и маменьку. – Она наконец подняла голову и взглянула на подругу исподлобья своими обжигающе холодными глазами цвета неба во время грозы. – И тебя к черту! Если с кем и должны стреляться Дмитрий и Осип, так это с тобой. Ты никогда не любила моего брата, и Осипа ты не любишь. Ты любишь только себя и губишь их в угоду себе! Надо будет – сгубишь и меня.

Сусанна вылетела из комнаты, оставив сумку открытой. В самом верху покоился ее личный дневник. Софья не смогла удержаться. Эта буря была настолько ошеломительной, что не могла налететь за один день. Тучи собирались давно, но ее подруга была слишком скрытной. Софья пробежалась по датам с намерением позволить себе заглянуть лишь в осень глазами Сусанны. Долго искать яблоко раздора не пришлось. Уже сентябрь позволил понять, что сейчас они виделись в последний раз.

* * *

Светское осеннее развлечение закончилось сумбурными сборами, наполненными шорохом быстро укладываемой в сумки одежды и шепотом сплетников. Мать Сусанны и Дмитрия внешне оставалась спокойной до последнего и одергивала дочь, когда замечала какое-либо мельтешение. Они должны были держать лицо до конца – тем более после той сцены, что устроила девушка у всех на виду. Пока мать пыталась отмыться от позора, дочь гадала, сколько ей потребуется времени на то, чтобы избавиться от этой фамильной грязи, которая будто копилась под ногтями долгие годы, а стала заметна только сейчас. Мысли о жизни в особняке наедине с людьми, еще недавно составлявшими ее самый близкий круг, пугали. Будь ее воля, Сусанна осталась бы в этой глуши, подальше от тех, кто не любит ее и либо прячет неприязнь за фальшивой улыбкой, либо открыто смеется в лицо.

Гнетущая атмосфера пропитала каждую комнату и испортила настрой большинству гостей. Казалось, даже птицы кричали особенно громко, выгоняя из своих владений людей, потревоживших их покой. Чета Афанасьевых собралась достаточно быстро. Удручающий конец поездки расстроил их чувства, и они спешили вернуться домой, где тихо, спокойно и тепло. Вероника Степановна думала о том, какой бы пирог испечь к чаю, в то время как ее муж мечтал о мягком кресле и газете в руках. Наконец оказавшись в экипаже, они специально вызывали в воображении знакомые, уютные мотивы совместного быта, чтобы притупить горькое послевкусие, оставшееся после утра, но оно словно въелось в гортань и отравляло каждую минуту, проведенную в безмолвии.

– Ах, Константин Иванович, как же все-таки жаль этих двух молодых людей. Такие юные соколики, а уже подбитые.

– Вероника Степановна, не тревожьте свои нервы лишний раз. Молодые организмы поправятся скоро, а обиды забудутся еще быстрее. Кто в их годы не сталкивался лбами, лишь бы заполучить свою даму сердца?

– Так ведь она же одна. Только вскочат с больничной койки, как снова затеют драку!

– Мы не можем знать этого наперед. – Беседу супругов прервала неожиданная встряска. Лошади просто встали на месте, не желая двигаться, как бы ни стегал их извозчик. Они не паниковали, не вставали на дыбы, но глядели как-то растерянно и совсем не слушались кнута.

Константин Иванович открыл дверцу, впуская холодный воздух, с целью выяснить, что произошло. Он было выглянул на улицу, аккуратно держась за проем экипажа, чтобы не упасть вниз, когда что-то уволокло его. Вероника Степановна застыла. Ее мужа больше не было рядом, снаружи слышались какие-то странные хлюпающие звуки. Женщина вжалась в сиденье, боясь лишний раз вздохнуть. Ее взгляд метался в темноте экипажа, пока бедная напуганная Вероника Степановна все дальше запрятывалась в угол, пытаясь скукожиться чтобы стать незаметной. Глухой вскрик, явно принадлежавший ее мужу, вывел из оцепенения. Она, будто по чьему-то повелению, покинула экипаж. Страх оставил ее тело, освобождая конечности, и на смену ему пришло отупение, мешавшее воспринимать увиденное так, как оно есть.

Ее муж полулежал на земле, опираясь спиной на березу, ставшую местами розовой от крови. С двух сторон возле него сидели молодые люди, вцепившиеся зубами в шею. На глазах Вероники Степановны голова супруга отвалилась и покатилась по земле к ее ногам. Крик, вырвавшийся из груди, звучал как чужой. Оцепенение отпустило, и женщина побежала прочь.

– Агата Львовна, догоните ее. Агата! Ты слышишь меня? Хорошо, оставайся здесь. – Господин Рац сам кинулся за добычей, оставляя растерянную девушку позади.

Агата все еще видела глаза женщины, остекленевшие от ужаса, ее неосознанное движение к телу мужа. Чувство голода исчезло без следа. Она все никак не могла взять в толк, почему выбор пал на этих приветливых людей. Вряд ли они могли знать что-то такое, что представляло угрозу для Раца. Конкурентами тоже не являлись. Откуда же эта жестокость? Пока Агата смотрела перед собой, ее спутники уже обескровили мужчину и затащили обратно в экипаж, усаживая так, будто ничего не произошло. Лишь голова лежала отдельно, на коленях. Через какое-то время вернулся господин Рац. Вероника Степановна в отличие от своего мужа была убита аккуратно, но все равно, стоило Агате зацепить взглядом безвольно болтающуюся руку женщины, как сразу стало дурно. Кучер уже тоже был на месте. Вот только было непонятно, для чего