Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

послал своих лисичек следить за этим де Лораном, но рано утром он из дома прямиком отправился к Аллару и сопроводил его оттуда во дворец. На момент, когда я пошёл к тебе, они ещё не выходили. Так что пока ничего интересного о его передвижениях сообщить не могу. Но я решил разузнать о нём побольше, осмотреться, побродить по улице Золотой лозы, аккуратно расспросить о нём в соседних лавках и трактире. Не волнуйся. Я изменял внешность, так что никто ничего не заподозрил.

— И что ты узнал.

— Дом, где он снимает три маленькие комнаты, расположен в самом конце улицы, ближе к северной окраине. Он принадлежит Карлу Шауману. На первом этаже пивная лавка, но не такая, в которой бывает много посетителей и можно купить кувшин пива или небольшой бочонок. Там что-то вроде склада, приходят клиенты, пробуют пиво и заказывают целую партию, которую потом отвозят им на дом. То есть, по определению, там не бывает много людей. Квартира на втором этаже, дверь выходит в коридор. В одном конце лестница в лавку, через которую можно выйти на улицу Золотой лозы, в другом — винтовая лестница в маленький дворик, заставленный старыми бочками. Калитка ведёт в проулок между домами. Там едва может протиснуться небольшая тележка и всегда полумрак.

— То есть там два выхода? — кивнул Марк.

— Удобно, правда? Слушай дальше. В коридоре три двери, то есть у него двое соседей. Один — Мартин Лонгман — агент торгового дома Тропера, того, что торгует по всему королевству тканями из Лейдена. Он родственник домовладельца и постоянно бывает в разъездах. Сейчас его тоже нет. Вторая — полуглухая старушенция Магда Доран, вдова торговца галантереей. После смерти мужа она продала его дело и поселилась в небольшой квартирке доживать свой век. Денег у неё немного, окна выходят во двор. То есть соседи им не слишком интересуются. В лавке внизу, кстати, тоже. Я поговорил с приказчиком, спросил, не сдают ли они комнаты наверху, поскольку не видел их жильцов. Вот он мне и сказал, что вдова галантерейщика не выходит, ей за небольшую плату помогает служанка из лавки и приносит еду из трактира, торговый агент редко бывает дома, а де Лоран предпочитает пользоваться чёрным ходом. Дверь там не закрывается на ночь, а от калитки у него есть ключ. Его тоже не слышно и не видно. Приходит только ночевать, гостей не приглашает, ужинает в соседнем трактире. Если проходит через лавку, здоровается, но никогда не останавливается, чтоб поболтать.

— Имеет возможность незаметно покидать дом, — подытожил Марк. — Что ещё?

— Я зашёл пообедать в тот трактир, «Петух и роза». Вполне приличный, чистый, еда хорошая, как говорится, своя клиентура. Де Лорана там хорошо знают. Он там ужинает и берёт еду на вынос. Кстати, я разговорился со служанкой, она сказала, что иногда он приходит с другом. Тоже рыцарь, тоже молодой, не красавчик, но довольно приятной наружности. Невысокого роста, коренастый, черноволосый. Имеет особую примету — на левой скуле у подбородка шрам от ожога, старый, уже не отличается цветом от остального лица, только неровная кожа. Она не уверена, но, кажется, его зовут Ален де Жардо или что-то в этом роде. Одет небогато, дважды она видела его в кожаной куртке с заклёпками.

— Значит, он служит. Попробую выяснить, кто он.

— Ну, и в лавке, куда он иногда заходит, чтоб купить сыр, копчёное мясо и вяленые фрукты, я услышал очень необычное мнение о нём. Хозяйка сказала, что он очень набожен.

— Да что ты? — удивился Марк. — И с чего ж она так решила?

— Дело в том, что он регулярно ходит в часовню святого Доминика, расположенную неподалёку. Садится всегда на одну и ту же скамью и сидит там в тишине. Уходя, всегда бросает монету в ящик с пожертвованиями.

— Может, он молится за отца, — пожал плечами Марк.

— Это, собственно, всё, что мне удалось выяснить, — вздохнул Джин Хо.

— Для одного дня это немало, учитывая, что ты был один. Завтра я собираюсь обыскать его логово.

— Пойти с тобой? Вдруг что-то найду! Заодно запомню его запах. Кстати! Ты же говорил, что он спёр тот ларец и взломал его! Если ты мне его покажешь, я смогу сказать прикасался ли он к нему?

— Вряд ли ты сможешь это сделать, — задумчиво проговорил Марк.

— С чего это? — обиделся лис. — Сомневаешься в чуткости моего носика?

— Нет, но сундук совсем новый и покрыт свежим лаком. От него так и несёт сосновой смолой и чем-то едким!

— А, ну, тогда, конечно, нет, — приуныл лис. — Нюхать такие вещи мне противопоказано. Можно заработать ринит и даже на время лишиться обоняния.

— Не расстраивайся. Мы уже выяснили о нём довольно много, и он выглядит подозрительно. Думаю, что завтра мы узнаем ещё больше. А пока давай поужинаем и мне нужно немного поработать в кабинете.

— Ладно, а я лягу спать у камина. Мои бедные лапки устали бегать, глазки — смотреть, а ушки — слушать. Единственное, что не устало, это язычок, и то, потому что он без костей, — рассмеялся лис.

После ужина Марк прошёл в свой кабинет и застал там секретаря Монсо, раскладывавшего на столе ровные пачки рассортированных документов. В своей чёрной мантии книжника с лысой, как шар, головой, покрытой маленькой бархатной шапочкой, он весь был воплощением порядка и учёности. Но Марк ценил его не только за аккуратность и образованность. Он был полностью уверен в его преданности, и считал одним из самых верных ему людей, достойным особого доверия. Сам же Монсо, несколько лет назад потерявший своего единственного сына, уже давно испытывал к Марку сдержанную отеческую нежность, порой проявляя заботу, явно выходившую за пределы его обязанностей. Вот и сейчас он пристально взглянул на него и вздохнул.

— Вы слишком утомляете себя, ваше сиятельство, — произнёс он. — Модестайн сказал мне, что вы ложитесь поздно и встаёте рано, после чего сразу же уходите по делам. Оруженосцы жалуются, что вы либо целый день таскаете их по городу за собой, либо им приходится сидеть часами у камина, пока вы корпите над бумагами. Вам следует поберечь себя.

— Ну да, — усмехнулся Марк, у которого после нескольких кубков вина в компании весёлого лиса поднялось настроение. — Сейчас же не война!

— Вот именно. Вам следует