Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

— Вам следовало признаться во всём сразу, а не обманывать тайную полицию. Ваше счастье, что коннетабль весьма ценит вас, и потому у меня нет оснований сомневаться в вашей честности.

— Я благодарен вам, ваше сиятельство, — де Лоран поклонился и виновато взглянул на своего сеньора.

Аллар хмуро смотрел на него, но, ничего не сказав, жестом отослал прочь. Когда адъютант вышел, он повернулся к Марку.

— Заметь, друг мой, я никому не говорил о том, что Карон вымогал у меня деньги посредством шантажа!

— Он и так это знает, — пожал плечами Марк. — Это лишь ещё одно доказательство его причастности. Я был у де Ланефа. Выяснилось, что отца твоего адъютанта убил некий граф, чтоб завладеть замком и клочком земли. Ты это знал?

— Нет, Адам довольно замкнут. Даже если мы оказывались за одним столом, он никогда не говорил о своём прошлом. А это имеет какое-то значение?

— Возможно. А пока я попрошу тебя завтра весь день держать его при себе неотлучно. Я хочу обыскать его квартиру.

— Всё так серьёзно?

— Ты всё ещё в этом сомневаешься?

Аллар вздохнул.

— Теперь я наблюдаю за ним внимательней, хоть и стараюсь не выдать своих подозрений. Но он ведёт себя как прежде. Порой я думаю, может, мы ошибаемся?

— Тогда кто, де Мори?

— Но ты же его арестовал!

— Желает чувствовать себя мучеником, пусть посидит! — проворчал Марк. — Он не желает говорить правду и формально у меня есть основания держать его в камере до выяснения, где он был в момент убийства. И де Лоран чувствует себя спокойным.

— Но ты полагаешь, что это не де Мори?

— Ты шутишь? Это же телёнок, лишь недавно оторванный от матери! У него нет ни ума, ни опыта, чтоб провернуть всё это. Даже если он не разговорится, я выпущу его, едва прижму де Лорана.

— Тем лучше. Можешь завтра делать всё, что тебе заблагорассудится. Я не выпущу Адама из виду.

Вполне удовлетворённый, Марк вышел от него, и стоявший у окна старик в доспехе снова поспешил в кабинет к коннетаблю.

Вернувшись к себе, Марк узнал, что его ждёт посетитель. Клерки уже убрали лишние подсвечники из кабинета, и теперь здесь снова стало сумрачно. На стуле перед столом испуганно сжалась чёрная фигура, закутанная в плащ, а над ней возвышалась грозной каменной глыбой массивная громада. Марк с удивлением взглянул на Гаспара, стоявшего рядом с посетителем и, прошёл к своему креслу за столом. Только сев, он разглядел под капюшоном бледное перепуганное лицо Лягушонка Пико. Юный мошенник в своём дорогом наряде, усиленно кутался в глухой чёрный плащ, словно пытался спрятаться от всего мира и исчезнуть вовсе.

— Извольте видеть, ваша светлость, — сообщил сыщик, — явился вот в таком виде, пытался прорваться сквозь караул и едва не был побит за неповиновение законным требованиям назвать своё имя и показать лицо. Причём крался вдоль стены, чем вызвал подозрение…

— Ещё бы мне не красться! — истерично взвизгнул Лягушонок. — Видать, пришла моя погибель! Бедный я сирота и некому защитить меня от безжалостных злодеев!

— Хватит ныть! — оборвал его причитания Марк. — Говори, зачем пришёл?

— Из страха и полной неопределённости, доживу ли я до следующего утра! — не меняя тона, продолжал Пико. — В вас единственном вижу я последнюю надежду и утешение! И молю не отказать в милосердии и спасти мою несчастную головушку, над которой уже занесён топор палача!

— При чём здесь палач? — Марк взглянул на своего помощника и тот пожал плечами, после чего отвесил Пико подзатыльник.

— Говори! Некогда нам тут с тобой…

— Не дайте умереть в столь юные годы, ваша светлость, — снова проныл Лягушонок и вытащил из кармана скомканный листок.

Забрав его, Марк придвинулся ближе к свече и увидел ровные строчки, написанные безликими одинаковыми буквами. В этом послании Лягушонку предлагалось запустить с помощью своих подручных слухи, обвиняющие короля в том, что тот поручил своему «цепному псу» барону де Сегюру сфабриковать доказательства полной невиновности барона Аллара и выпустить его на свободу, несмотря на то, что его вина в убийстве и ограблении стряпчего Карона уже была доказана полицией магистрата. В письме так же было указанно, что прилагающиеся к нему двести золотых марок являются лишь авансом, и после выполнения заказа ему будет передана такая же сумма.

— Я, ваша светлость, по вашему приказу только вчера запустил по своим каналам весть, что Паук, Лепёшка и ещё двое были арестованы за распространение грязных слухов о короле и коннетабле, что является государственной изменой. И тут же получаю вот это, да ещё с кошельком, набитым золотыми монетами. Кто б мог подумать, что настанет день, когда золото будет жечь мне руки! Я вовсе не хочу грешить против вас и короля, но боюсь, что, не выполни я этот заказ, эти деньги забьют мне в глотку!

— Очень может быть, — согласился Марк. — То, что тебе сразу прислали инструкции и плату, значит, что твоего мнения никто не спрашивает. Тебе следует просто подчиниться.

— И что делать? — жалобно всхлипнул юноша, с отчаянной надеждой и мольбой глядя на барона де Сегюра.

— Я вижу только один выход, — немного подумав, проговорил Марк. — Мы арестуем тебя по подозрению в совершении того же преступления, что и Паука, обыщем твой дом и изымем золото. Какое-то время ты посидишь в уютной сухой камере, и когда я закончу с этим делом, выйдешь на свободу, поскольку твоя вина не будет доказана.

— А золото? — пробормотал тот.

— Оно будет обращено в казну. Сам понимаешь, если оно останется у тебя, то у этих разбойников могут возникнуть к тебе претензии. А так, платы у тебя нет, из-за этого письма ты пострадал, сделать ничего не успел, к тому же привлёк внимание тайной полиции. Я думаю, что они оставят тебя в покое.

— Что ж, — тяжко вздохнув, проговорил Лягушонок. — Я согласен.

— Тогда иди домой…

— Нет, арестуйте меня сейчас! — испуганно замотал головой он. — Я не выйду на улицу, пока дома лежит этот проклятый кошелёк!

— Гаспар, — Марк взглянул на сыщика, — идите за ним следом и охраняйте. После того, как он войдёт в дом, задержитесь и посмотрите, нет ли там соглядатаев, а