Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

— Вас кто-то видел? Может домовладелец или соседи?

— Нет! Я редко хожу через лавку, потому что вечером и рано утром она закрыта. Я уже как-то привык пользоваться чёрным ходом. Когда я шёл к себе, никто из моих соседей не выходил в коридор.

— То есть никто не может подтвердить, что вы всю ночь были у себя?

— Видимо, никто, — небрежно пожал плечами он. — Конечно, по дороге домой меня мог видеть квартальный сторож или какой-нибудь прохожий, но я не встретил никого из знакомых. Было уже довольно поздно, к тому же темно.

— Вы знали о том, что собирается делать барон Аллар после вашего ухода?

— Он ничего мне не сказал. Обычно он сообщает, куда уходит, чтоб его могли известить о чём-то важном из дворца, но в этот раз он ничего не говорил. Впрочем, позже я узнал, что той ночью он ходил куда-то один. Это иногда случалось, но я не считаю себя вправе расспрашивать его об этом, вы понимаете? Это было бы непозволительной вольностью с моей стороны.

Марк продолжил допрос. Адам отвечал со всей видимой откровенностью, балансируя на грани общеизвестной правды, уклоняясь от ответов на некоторые вопросы и ссылаясь при этом на незнание или плохую память. При всей его внешней прямоте, Марк чувствовал, что он скользкий как угорь, и хоть в его показаниях не к чему было придраться, он так и не сказал ничего, за что можно было бы зацепиться в дальнейшем расследовании.

В какой-то момент де Лоран бросил случайный взгляд туда, где сидел Матис, и вдруг замер, его глаза наполнились ужасом, и по плечам прошла дрожь.

— Что-то случилось? — насторожился Марк.

— Кто сидит там, в полумраке? — дрогнувшим голосом спросил де Лоран.

Марк обернулся и посмотрел туда. Из темноты на него взглянули ярко-жёлтые огоньки лисьих глаз. Он с трудом сдержал усмешку и удивлённо посмотрел на Адама.

— Там никого нет. Пустое кресло, в нём обычно сидит адвокат подозреваемого, но, поскольку вы свидетель, вам защитник не нужен.

— Но здесь есть призраки?

— Странный вопрос, — пожал плечами Марк. — Может, тут и бродят души умерших в подземелье и в этой камере преступников, но призраков я как-то не встречал.

Де Лоран, наконец, перевёл взгляд на Марка и натянуто улыбнулся.

— Наверно, лишь игра теней. У вас есть ещё вопросы, ваше сиятельство?

— Нет, вы можете отправляться к коннетаблю, но прошу пока не покидать город. Возможно, у нас ещё возникнет необходимость вызвать вас.

— Конечно, — пробормотал он, поднялся и, стараясь больше не смотреть в сторону Матиса, вышел.

— Ну, что? — Марк обернулся к художнику.

— Фактурное лицо, — одобрил тот. — Такой типаж супергероя, хотя часто подобные лица используют как маску злодея. Я наблюдал за ним и понял, что он что-то недоговаривает, к тому же привык лгать, не путаясь в своих выдумках.

— Вы сможете нарисовать его?

— Конечно. Я помню, два портрета. Вам будет удобнее на картоне, чтоб не мялись, верно? Размер?

— С ладонь.

— Дайте мне пару часов, я всё сделаю.

Марк вызвал стражника и велел ему проводить Матиса в свой кабинет, позволив ему работать за собственным столом, а сам приказал привести де Мори. Ему хотелось поскорее покончить с важными допросами, и после не тратить время на остальные.

Элар де Мори оказался совсем юным рыцарем, наверно, лишь недавно получившим свои золотые шпоры. С чуть рыжеватыми кудряшками и нежным как у девушки личиком, он больше напоминал юного пажа знатной дамы. Может, потому он и был так восторжен и при этом стеснителен, однако с готовностью отвечал на все вопросы барона де Сегюра, пока тот не спросил у него о главном: где он был в ночь со святого Иеронима. Тут юный рыцарь занервничал и смутился, а потом, поднял на Марка отчаянный взгляд:

— Ваше сиятельство, — произнёс он, — я отношусь к вам с глубоким почтением. С ранних лет я слышал о ваших подвигах, мой отец ставил мне вас в пример, говоря о ваших безукоризненных манерах и отваге на поле боя. Вы — истинный пример для всех нас, молодых рыцарей. Я мечтаю о том, чтобы однажды стать таким же героем, как вы, и защищать Сен-Марко и нашего короля. И я полагаю, что вы, как человек высокого достоинства, поймёте, почему я не могу прямо ответить на ваш вопрос. Долг рыцаря — защищать собственную честь, но превыше этого ценится честь доверившейся ему дамы. Я умоляю вас не спрашивать меня об этом, поскольку даже под страхом смерти я не смогу сказать вам этого.

— Значит, у вас было любовное свидание? — кивнул Марк. — Что ж, стремление проявить благородство в отношении своей возлюбленной похвально. Однако я хочу вам напомнить, что вы также являетесь подданным короля, а по указу о тайной полиции я вправе задавать любому подданному вопросы, относящиеся к расследуемому мною делу и получать на них ответы. Защищая даму, вы не подчиняетесь воле короля. Вы должны назвать её имя и сказать, где встречались с ней, чтоб я мог проверить ваше алиби на день, когда произошло преступление, в котором злонамеренно обвинили вашего сеньора. Я обещаю, что это имя будет известно только нам, а мы умеем хранить тайны.

— Нет, ваше сиятельство, — мучительно сдвинув брови, произнёс юноша. — Я никак не могу выдать вам его! Я готов, скорее, умереть или даже подвергнуться пыткам, но не причинить ей хоть какие-то неудобства.

— Ваше упорство говорит мне совсем о другом, — нахмурился Марк. — Я полагаю, что это вы сговорились с врагами королевства и в ту ночь вместе с вашими сообщниками, другими заговорщиками явились в дом некого лица, убили его и ограбили, после чего пронесли в дом барона Аллара запятнанные кровью вещи, ранее взятые вами из его гардероба, а так же украденный у убитого сундук с серебром. Вашей целью было опорочить коннетабля, добиться его осуждения и вызвать беспорядки в столице королевства. А чтоб скрыть ваше участие в этом недостойном деле вы и выдумали некую особу, с которой будто бы встречались!

— Как вы могли подумать? — в ужасе воскликнул юноша. — Я восхищаюсь моим господином так же, как и вами! Я готов отдать за него жизнь, и меня оскорбляет даже ваше предположение, что я мог предать его!