Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

сыщиками, результат этой беседы за дружеским ужином был достигнут благодаря Арно, который опросил всех в доме и не поленился проверить алиби отсутствовавших в ту ночь. Он сберёг для Марка уйму времени и сил, и хоть теперь ему нужно было проделать то же самое, чтоб зафиксировать показания свидетелей для официального расследования, это была уже формальность.

Неужели убийцей являлся именно адъютант Аллара? Сколько Марк ни перебирал известные ему факты, всё сходилось на этом. Только он мог, не вызывая подозрений в любое время входить в покои барона, и при нём простодушный Танкред, не опасаясь, открывал свой тайник, чтоб достать ключ от сейфа. Как адъютант коннетабля, этот молодой человек сопровождал его во дворец, ждал его, когда он был у короля или на заседаниях всевозможных комиссий и советов. Он мог часами шататься по залам и анфиладам, быть может, встречался с фрейлинами, которые пили из крохотных золочёных рюмочек сладкие ликёры и лакомились розовым марципаном. Они может даже угощали его и, чтоб похвастаться, рассказывали, что никто за пределами дворца не может приготовить такое чудо, и мало кому в самом дворце удаётся им полакомиться. Ни какой другой рыцарь, ни даже секретарь, который не отличался благородным происхождением, не мог вот так просто сидеть за круглым столиком с этими томными красавицами и слушать их щебетание. А после, увидев доставленные в замок сеньора красивые коробочки с золотой отделкой, он, конечно, сразу же догадался о том, что Аллар завёл интрижку с дамой из дворца, а по тому, как тщательно он скрывал свою тайну, мог предположить, что дама эта имеет высокий статус и её честь стоит дорого.

Что заставило его связаться со стряпчим и привлечь его к этому делу? Любопытство, или он, действительно, увидел в этом возможность нажиться на секретах своего сеньора? Наверняка Карон делился с ним выручкой, ведь он даже осмелился выкрасть из сейфа два письма. Но почему он решил убить своего сообщника, ведь знал, что Аллар готов заплатить больше, даже выставил на продажу фамильный замок и собирался заложить городской дом. Может, Карон слишком обнаглел и стал представлять опасность? Может, он решил теперь шантажировать и самого де Лорана, угрожая выдать его коннетаблю? Это было вполне возможно, но после этого Марк вспомнил о волне слухов, запущенных в городе с явным намерением устроить беспорядки. Это воспоминание как-то неприятно и тревожно шевельнулось в его голове, словно на него глянул из темноты опасный, невидимый враг.

Зачем адъютанту, пусть даже решившему ограбить своего сеньора, устраивать волнения в столице? Мог ли он нанять для этого Паука Гийори, тщательно продумав целых три варианта лживых слухов? Кто помог ему вынести из дома Карона сундук с серебром, а потом затащить его на третий этаж замка по узкой винтовой лестнице? Почему он оставил в этом сундуке сорок пять тысяч марок серебром, если так жаден? И где, наконец, был взломан этот сундук, если ни в доме Карона, ни в замке Аллара не осталось щепок от него?

Нет, дело здесь было вовсе не в жадности, и даже не в личной ненависти к Аллару. Возможно, целью этого преступления с самого начала была попытка расшатать ситуацию в городе. Но как ни любили Аллара в народе, как ни велика была ненависть к королю Ричарду, возвращением к царившим при котором порядков запугивали обывателей, сложно было представить, что вся эта история с убийством и арестом могла привести к настоящему бунту. А с отдельными стычками и дебошами без особого труда справились служба прево и городская стража. Тогда к чему эта запутанная и сложная интрига? Кто-то хотел устранить Аллара и вызвать новые склоки за его освободившийся пост при дворе? Но король, несмотря на свою молодость и видимую неопытность, на самом деле твёрдо держит в руках всю эту камарилью, потому что опирается на преданных и пользующихся большим влиянием чиновников и командиров. Ведь сейчас, когда выпустили из тюрьмы Аллара, и он остался на своём посту, исчезнут все предпосылки для этих тревожащих слухов, власти наведут в городе порядок, показательно накажут зачинщиков и подстрекателей, и всё закончится. Королевская власть достаточно сильна, чтоб пережить этот небольшой шторм. Тогда зачем?

Марк покачал головой. Он видел лишь один ответ на этот тревожный вопрос. Вернее, тревожным был ответ на него. Всё это было затеяно лишь для того, чтоб пустить пробный шар, проверить на прочность эти самые власти, проследить, как они будут действовать в подобной ситуации, и что можно им противопоставить в будущем.

Этот ответ Марку не нравился, поскольку из него следовало, что в столице появилась настоящая враждебная королю и народу сила, которая может вызвать подобные беспорядки и заинтересована в том, чтоб устроить в городе хаос. С какой целью? Об этом можно было только догадываться.

Он по-прежнему пытался успокоить себя тем, что надумывает, но никак не мог избавиться от мысли, что так оно и есть. И тайный враг всё также с ледяным спокойствием и ненавистью смотрел на него из темноты мелькающих по сторонам пустых улиц.

Нужно просто иметь всё это в виду и продолжить расследование. Быть может, де Лоран, который при таком раскладе является лишь пешкой в большой игре невидимого противника, всё же выведет его на верный путь. Пока нужно сосредоточиться на нём. В какой-то момент Марк даже решил прямо сейчас пойти в Серую башню и отправить сыщиков следить за ним, но потом передумал. Ставки в этой игре казались ему слишком высокими, и права на провал у него не было. Если его люди спугнут этого негодяя, то он или просто сбежит, или его уберут, как ненужную фигуру с шахматной доски. Решив действовать осторожно, Марк поднял голову и осмотрелся. Он уже вышел на Королевскую площадь. Впереди рядами тепло светящихся окон высился королевский дворец. Он свернул направо и пошёл вдоль фасадов дворцов, пока впереди не показалась изящная резная галерея его собственного дома.

Входя в распахнутую дверь, он, в глубине души, надеялся, что его ждёт особый гость и, увидев выражение лица управляющего, невольно улыбнулся. Эту слегка обиженную мину нельзя было спутать ни с какой другой. Джин Хо являлся в дом графа де Лорма в любое угодное ему время и с ходу начинал третировать слуг, требуя ужин, как в трактире заказывая им блюда и подгоняя с недовольным видом, если они не торопились накрыть перед ним стол. И всё это при полном попустительстве их сиятельств.

— Где он? — спросил Марк, снимая плащ и перевязь