Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

— И ты его сжёг? — усмехнулся Марк.

— Нет, конечно! Я оставил её как залог на случай, если она ещё пригодится.

— И с тобой полностью рассчитались после выполнения поручения?

— Точно так же. Однажды, когда я отсутствовал, в лавке на полу появился такой же мешочек и записка, что моей работой удовлетворены и при необходимости обратятся вновь.

— Где эти письмо и записка?

— Если я выдам их, то мне будет снисхождение в суде?

— Нет. Но если не выдашь, то те господа за твоей спиной постараются убедить тебя в необходимости быть откровенным со мной.

— Они в тайнике, в задней комнате. Нужно отодвинуть шкаф и вынуть половицу. Однако учтите, там все мои деньги, не только те, что дали за эту услугу, но и другие, заработанные тяжёлым трудом.

— Тебе они не понадобятся, — поднялся с места Марк. — Кроме каторги государственный преступник приговаривается к изъятию у него всего принадлежащего ему имущества, будь то земля, недвижимость, животные, ценности, домашний скарб и, конечно, деньги. Но не расстраивайся. Король позаботится о том, чтоб ты не умер с голоду, и обеспечит тебя стабильной работой на годы вперёд!

Уже ближе к вечеру Гаспар принёс Марку в кабинет несколько разномастных мешочков с золотыми и серебряными монетами, какие-то письма, списки и даже шифровки. Просмотрев все бумаги, Марк выбрал две его интересующие, а остальные велел отправить полиции магистрата. Может, они покажутся интересными городским сыщикам.

Положив перед собой письмо и записку, Марк придвинул ближе свечу, потому что на улице уже давно стемнело. Текст полностью соответствовал тому, о чём говорил Гийори. Содержание слухов, которые нужно было распространить, были тщательно расписаны, хотя имелась приписка о том, что не возбраняется дополнить их своими деталями. Почерк был ровный, как-то безлико округлый, словно имитировал печатный шрифт, однако писавший был, безусловно, не просто грамотным, а вполне образованным человеком. Его рука была твёрдой, буквы ровными и почти везде одинаковыми. Сколько Марк не искал какое-нибудь невольное отступление от общего стиля, что казалось неизбежным при таком объёме текста, он ничего не нашёл. Писавший не оставил ни единого росчерка, который можно было бы счесть образцом его обычного почерка. При этом строение предложений было правильным, слова без единой орфографической ошибки. Подписи также не было.

Просидев ещё какое-то время над этими посланиями, Марк с сожалением убрал их в папку с другими документами по делу и поднялся. Пора было идти к Аллару на ужин.

Стол был накрыт в той самой гостиной, где ещё недавно Марк обедал с Арно. Аллар, одетый в изысканно-скромный камзол из тёмно-фиолетового бархата с белым, отделанным узким кружевом воротником, выглядел именно так, как должен выглядеть молодой рыцарь, образец благородства и ратной доблести. Впрочем, вид у него был взволнованный и немного виноватый, хоть он и пытался это скрыть.

Указав Марку на стул возле стола, он присел сам и окинул взглядом стол, как окидывал, наверно, поле боя перед вступлением в сражение.

— Наверно, мне всё же стоит извиниться, — наконец проговорил он, взявшись за кувшин, чтоб разлить вино в кубки. — Я обязан был сказать тебе правду, поскольку ты действуешь от имени короля, а я его подданный. Более того, я и ему не решился рассказать, как всё было. Я могу оправдаться лишь тем, что заботился не о себе, я защищал честь прекраснейшей из женщин, доверившей мне своё сердце. И я готов был заплатить жизнью за свой проступок…

— Да кому нужна твоя жизнь! — фыркнул Марк. — Вернее, она-то как раз и дорога, как мне, так и королю. Потому оставим всё это! Если хочешь извиниться, то поезжай светлым утром в Шато-Блуа и пади к его ногам. Это его позабавит. А пока давай вернёмся к нашему делу. Расскажи, наконец, как этот жалкий стряпчий сумел взять за горло оплот королевской власти?

— Это не смешно, Марк, по крайней мере, для меня, — проворчал Аллар. — Ты не представляешь, как это было унизительно! Сколько раз мне хотелось пустить ему кровь или придушить собственными руками! Но я не мог рисковать… её честью.

— Рассказывай! — кивнул Марк и взял с блюда лоснящуюся жиром индюшачью ножку.

— Мне нужен был дом для встреч, — пожал плечами Танкред. — Я не мог никому довериться, даже самым надёжным слугам, самым близким друзьям, потому сам навёл справки. Мне порекомендовали этого Карона, как человека, умеющего держать язык за зубами. Я обратился к нему и сказал, что мне нужно. Он предложил мне три дома на выбор, и я выбрал тот, на улице Голубки. Он подходил идеально, маленький, уютный, в глубине романтичного сада и с двумя выходами, причём к заднему также может подъехать карета. Я арендовал его, а дамы: Арлетт и Мелани, всё там устроили по вкусу Элеоноры. Мы встречались там тёмными ночами, вдали от всех, тайком, и были очень счастливы, пока однажды… — Аллар вздохнул и поставил на стол кубок. — Она потеряла гребень. Тот самый, парный, помнишь? С павлинами. Она торопилась во дворец, я заверил её, что найду его и верну ей, а потом проводил до кареты. Мы задержались на какое-то время, прощаясь, а когда я вернулся в дом и всё обыскал, ничего не нашёл. Я перевернул всю постель, смотрел на креслах и диванах. Решил посмотреть и в гостиной, хоть мы туда и не выходили, и вдруг увидел, что дверь приоткрыта. А на следующий день ко мне явился этот негодяй и, расшаркиваясь, сообщил, что готов продать мне этот гребень за десять тысяч марок серебром. Куда мне было деваться? Я заплатил, вернул гребень Элеоноре и сказал, что встречаться в том доме небезопасно. С тех пор мы виделись в доме Агнессы де Мюррей, и я думал, что всё закончилось, но этот подлец вернулся снова и сказал, что у него есть шпилька, украшенная короной. Ни у кого больше нет таких шпилек. Дюжину их заказал когда-то Арман специально для Элеоноры. Он потребовал снова десять тысяч, но уже золотом, и я снова заплатил. А спустя неделю он прислал мне копию письма, которое она писала мне. Да, она была так неосторожна, что посылала мне письма, полные любви, а я имел глупость хранить их! Я проверил свою заветную шкатулку и увидел,