Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

Жоан со всей пылкостью своей юной души желает вашего счастья не менее, чем своего. К тому же, мы будем рады, что вашим избранником стал Аллар — один из самых благородных, сильных и прекрасных рыцарей королевства! Он был другом Армана…

— Да, — она невольно улыбнулась, и её глаза заблестели от затаённой женской гордости. — Он признался, что полюбил меня, едва увидев, и столько лет молча носил эту любовь в своём сердце, ничем не выдав её.

— Тогда понятно, почему он так упорно избегал женщин, когда добрая половина его друзей уже успела обзавестись супругами и детьми! — рассмеялся Марк и с нежностью взглянул на сидевшую перед ним женщину. — Не тревожьтесь ни о чём, ваше величество. Столь продолжительный траур воздал должное памяти вашего супруга. Он бы и сам не хотел, чтоб вы зачахли в тоске, бесконечно проливая слёзы возле его усыпальницы! Он так любил вас, ваш смех, вашу улыбку! Ему нравилось смотреть, как вы танцуете, слушать, как вы поёте. Он тревожился, когда вас что-то расстраивало, и печалился, если было грустно вам. Поверьте, он был бы рад узнать, что теперь вы нашли своё счастье, и вашим спутником станет лучший из его друзей. Наверно, учитывая обстоятельства, никому бы он не доверил вас с большей радостью.

— Наверно, ты прав, мой милый Марк, — её улыбка наконец стала тёплой и спокойной. — Никто не знает, но, уходя, Арман оставил мне письмо с просьбой держать траур, как подобает, три года, а после забыть его, выйти замуж за хорошего человека и жить дальше.

— Ну вот! — усмехнулся Марк. — А вы не выполнили его просьбу. Пора исправить это!

Она, наконец, рассмеялась и с благодарностью смотрела на него. В её глазах блестели слёзы.

— Ты, правда, не сердишься на меня, мой мальчик? — спросила она.

— Как я могу сердиться на вас, моя королева? — улыбнулся он.

— Скоро я уже не буду королевой. Я откажусь от этого статуса, чтоб снова выйти замуж.

— Вы навсегда останетесь моей королевой, как навсегда остался моим королём Арман. И я готов нести ваш шлейф во время брачной церемонии.

— Слишком большая честь! Но я хочу снова видеть тебя на своей свадьбе, — она поднялась и, взяв со стола свои шкатулочки, спрятала их в кружевную сумочку-кисет. — Ты меня успокоил. Завтра, едва Жоан встанет, я попрошу его аудиенции и всё расскажу. А потом, я надеюсь, он вызовет тебя и прикажет освободить Танкреда.

— Буду ждать с нетерпением!

Он проводил её до дверей и дождался, пока слуга закроет их за её дамами, следовавшими за своей госпожой. После этого он поднялся в спальню и нашёл там сидевшую в своём парадном облачении Мадлен. Она тревожно рванулась к нему навстречу, но увидев выражение его лица, тут же успокоилась.

— Давай поужинаем вместе при свечах, — предложил он, с удовольствием разглядывая её наряд. — А потом ляжем пораньше. Похоже, и завтра у меня будет нелёгкий, хоть и не такой тревожный день.

Элеонора оказалась права, потому что стоило ему явиться утром на службу, как в дверь постучали, и на пороге возник офицер для поручений Лорент де Мюллан. Он сообщил, что его величество желает немедленно видеть графа де Лорма у себя.

— Мне показалось, что король расстроен, — следуя вместе с Марком по дворцовым залам, сообщил молодой человек. — Рано утром, едва он проснулся, явилась вдовствующая королева. Они о чём-то говорили с глазу на глаз, а потом он велел пригласить вас. Вы не знаете, в чём дело?

— Знаю, но вам не скажу, друг мой, — произнёс тот. — Вы всё узнаете в своё время, а пока могу сказать, что ничего страшного не случилось.

— Что ж, вам виднее, — пробормотал де Мюллан озабоченно.

Жоан в это время находился в своём кабинете, но не за столом. Он стоял у окна и смотрел в маленький узкий дворик, где раньше стояла прекрасная статуя короля Армана, теперь украшавшая площадь перед Храмом святой Лурдес. Услышав шаги, он обернулся, и Марк увидел его немного обиженное и расстроенное лицо.

— Ты уже всё знаешь, верно? — опуская приветствие, спросил он. — Элеонора сказала, что была у тебя вчера.

— Да, она мне рассказала…

— Как это грустно, Марк! — неожиданно заявил король. — Нет, я конечно счастлив за неё, и Танкред — прекрасная партия. Этот траур уже даже меня начал тяготить. Я так ей и сказал! Но… что я теперь буду делать? Она занималась двором, в то время как я — государственными делами! Она была хозяйкой во дворце и на пирах, и я был совершенно спокоен за эту часть дел. А теперь? Как я один управлюсь с этим? А сенешаль и оба совета изведут меня своими требованиями жениться! Ты не представляешь, какими нудными и противными они становятся, когда касаются этого вопроса! Ну, что ты скалишься? У твоего короля новые проблемы, а ты едва не ржёшь, как жеребец! — король возмущённо топнул ногой, а потом невольно рассмеялся. — Знаю, знаю, я веду себя как капризный ребёнок! Мне бы порадоваться за сестру, что прекратятся её ночные бдения у гроба, слёзы и молитвы, а я опять о своём. Но ты же поможешь мне осаживать этих надоедливых зануд? Поговори с остальными! Мне нужна партия поддержки, которая в случае новых обсуждений моей женитьбы встанет на мою защиту!

— Я поговорю, — заверил его Марк. — Обещаю, что Аллар будет в первых рядах.

— Да уж, это меньшее, на что я могу рассчитывать. Но ты точно ни о чём не догадывался раньше? Он не говорил тебе?

— Он был нем, как рыба, и твёрд, как скала! Я догадывался, что у него есть дама сердца и именно из-за неё он попал в эту передрягу. А потом выяснил, что она имеет очень высокий статус и тщательно скрывает свою тайну, но мне и в голову не могло прийти, что это вдовствующая королева.

— Бедняга Танкред, — меланхолично произнёс король и направился к камину, чтоб сесть в кресло у огня. На второе он указал Марку. — Он так дорого заплатил за свой секрет и не пожалел бы жизни. К счастью для него, у Элеоноры хватило отваги во всём признаться. Иначе, кто знает, чем бы всё закончилось…

— Просто сидел бы в своей