Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

что этого письма, действительно, нет, как и ещё одного. Я пошёл к нему, кричал, угрожал, но этот негодяй вёл себя нагло. Конечно! У него же было в руках любовное письмо, написанное вдовствующей королевой! Он требовал за него пятьдесят тысяч золотом. У меня не было таких денег. Я отдал половину серебром, продал часть фамильных драгоценностей, остальные просто отдал ему в уплату, занял у Делвин-Элидира и Ренара-Амоди. И только расплатился, конечно, получил копию второго похищенного письма. Всё повторилось, и он снова потребовал деньги, которых у меня не было. Я сказал, что мне нужно время, обратился к ростовщикам из Магдебурга, объявил о продаже фамильного замка. Я готов был заплатить, но этот негодяй внезапно умер. Я боялся, что у него найдут то письмо, но его не нашли. Его мог забрать убийца? — он тревожно взглянул на Марка.

— Какая разница? — пожал плечами тот. — Скоро оно немного будет стоить. Что плохого, если дама пишет нежности своему будущему супругу?

— Верно, — улыбнулся Аллар. — Но я так долго боялся этого, что до сих пор не до конца пришёл в себя.

— Теперь постарайся вспомнить, что произошло вечером в день святого Иеронима? Кто знал, что ты уходишь на всю ночь?

— Я догадывался, что ты спросишь об этом, потому сегодня, вернувшись домой, просмотрел документы, которые подписал в тот день. Это помогло мне припомнить, что я тогда делал. Это был первый тёмный день. Я раньше вернулся со службы и ещё какое-то время работал с документами в кабинете. Со мной был мой секретарь Мишель Бельмон. Своего оруженосца Этьена Дофюра я ещё днём отпустил навестить семью. Мой адъютант Адам де Лоран и вестовой, в тот день это был Патрис Лабель, сидели в небольшой комнате рядом с кабинетом, где обычно работает секретарь. Я закончил с бумагами, дал распоряжения Бельмону и пошёл переодеваться. Мой лакей Тибо Барре, ты его давно знаешь, подал мне одежду, и я сказал, что ухожу на всю ночь. Я отпустил по домам адъютанта и вестового, спустился вниз. Проводить меня вышли управляющий Фошо и капитан Арно. У ворот стоял в карауле рыцарь, кажется, Жеан Робер. Ему я ничего не сказал, но, я думаю, он и так это понял. На свидания с Элеонорой я всегда надевал чёрный плащ с капюшоном и никогда не брал при этом охрану. Кто угодно из них мог рассказать остальным, что меня не будет этой ночью дома.

— Ты не заметил, следил ли кто-нибудь за тобой?

— Нет, я проверял это каждый раз, порой мне казалось, что это стало для меня какой-то навязчивой идеей, но продолжал петлять по улицам и оборачиваться, прежде чем идти к дому Агнессы де Мюррей. Хвоста точно не было.

— И любой человек в доме мог знать, что тебя не будет до утра…

— Верно, но… Понимаешь, Марк, я сам думал об этом! Всё говорит о том, что в доме у преступника был сообщник! Я всё это время перебирал в памяти своих слуг и рыцарей, но я совершенно уверен в их преданности мне! Они либо служили ещё моему отцу, либо их нанял Фошо, но он очень тщательно отбирает прислугу, причём, всегда лично проверяет рекомендации. Рыцари служат мне давно, это дети моих вассалов или давних сослуживцев.

— Но ведь кто-то украл у тебя письма Элеоноры! И кто-то помог занести в твою гардеробную этот огромный тяжёлый ларец с серебром! Это был не призрак, это кто-то, кто знает твой дом и порядки в нём, кто имеет доступ к твоим покоям. Где ты хранил письма?

— В кабинете, в сейфе. Даже если этот негодяй Карон, получив от меня деньги, подкупил кого-то из слуг, далеко не каждый мог добраться до содержимого моего хранилища!

— Где ты держишь ключ от сейфа?

— В тайнике, в столе, — вздохнул Аллар. — О нём знают управляющий, секретарь и адъютант.

— А если узнал ещё кто-то, то мог войти в кабинет, взять ключ, открыть сейф и достать оттуда письма, — мрачно кивнул Марк. — Кто-то из старых слуг мог знать о самом тайнике и в какой-то момент проболтаться. Или кто-то видел, как ты достаёшь из тайника ключ. Не говоря уж о том, что после того, как тебя назначили коннетаблем, твой дом превратился в проходной двор! Здесь бывают рыцари, чиновники, клерки, вестовые, просто посетители! А зная тебя, я полагаю, что пока не случилась эта беда, ты не слишком соблюдал осторожность и мог, сам того не заметив, допустить ошибку. Вспомни, когда ты уходил в тот вечер, в доме ещё были чужие люди? Может кто-то пришёл до этого и мог тайно остаться?

— Посетителей в тот вечер не было, — категорично ответил Танкред. — Ты вправе допросить прислугу и обыскать их вещи. Может, у кого-то найдутся лишние деньги.

— Пригласи сюда капитана Арно. Я просил его проверить всех, чтоб самому не тратить на это время.

— Хорошо, — Аллар поднялся и ненадолго вышел из гостиной.

Первым, однако, явился не капитан, а лакей, который поставил на стол ещё один прибор и, поклонившись, вышел. А вскоре появился и Арно с пачкой исписанных листов бумаги. Кивнув Марку, он немного смущённо посмотрел на Аллара.

— Я знаю, что ты помогал тайной полиции в расследовании, — махнул рукой тот. — Это твоя обязанность, как подданного нашего короля. Садись и расскажи, что ты выяснил.

Арно с явным облегчением уселся за стол, и барон без всяких церемоний наполнил его кубок.

— Как ты и просил, я составил списки тех, кто живёт в доме и бывает тут постоянно, — произнёс капитан, протянув Марку одну из бумаг. — В доме проживает прислуга числом десять человек: управляющий Ренье Фошо, секретарь его светлости Мишель Бельмон, лакей Тибо Барре, две горничные: Клементина Лебо и Барнетта Лавин, прачка Дениза Ру, повар Пон Бошен, кухонный мальчик Батист Мулен, конюх Пьер Ари и истопник Поль Рено. Они живут в двух больших комнатах под крышей, мужчины и женщины отдельно. У управляющего и секретаря свои комнаты, конюх обычно спит в конюшне. В ту ночь все слуги были дома, никто никуда не уходил. Я расспросил всех по отдельности, все подтвердили это. Конюх тоже не покидал дом, это заметили бы дежурившие у ворот рыцари. Он не выходил из конюшни.

— А управляющий и секретарь? — спросил Марк.

— Они не