Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

с равнины. Лёгкое, чуть пенистое и зеленоватое, как вода в лесном ручье. Оно пахнет травой, а в его вкусе присутствует цветочная сладость! Этьен, зеленого вина и два кубка! Сейчас принесёт, а пока давай к твоему делу!

Он всегда был таким, живым, немного торопливым и при этом очень обстоятельным. Марк невольно улыбнулся, глядя на его по юношески румяное лицо и золотистую чёлку, падающую на высокий лоб, на котором совсем недавно появилась первая, едва заметная морщинка.

— Я хотел расспросить тебя об Адаме де Лоране.

— А что с ним? Постой, это связано с делом Аллара? Но я же слышал, что его вчера выпустили?

— Именно так, но дело не закрыто. Мне нужно проверить все обстоятельства и выяснить как можно больше о его служащих. Это ты рекомендовал ему де Лорана?

— Да, Адам приехал ко мне совсем мальчишкой, был такой долговязый, лохматый, но ездил верхом так, словно родился в седле. Его отец когда-то был другом моего старика, вот я и выполнил его просьбу принять парня к себе оруженосцем. Ни разу не пожалел! Он всегда был исполнительным, отважным и немногословным. Да, он с самого начала был немного замкнутым, может, из-за того, что вырос в замке и мало общался с другими людьми, а после того, как с его отцом случилось несчастье, и вовсе замкнулся.

— А что случилось с его отцом?

— Неприятная история. Один из соседей, некто граф де Грамбен захватил его замок и убил старика. Что там было, толком не знаю, потому что в живых никого не осталось. Адам тогда был совсем юн, но попытался найти управу на убийцу отца, но где там! Тот оказался богат, и суд признал его невиновным. Дескать, у де Грамбена были права на замок де Лоранов, но старик отказался передать его законному владельцу, оказал сопротивление и в стычке был убит. Я помню, что тогда впервые видел Адама в ярости и отчаянии, но помочь ему не мог. Я не настолько влиятелен, сам понимаешь. Так что Адам остался у меня, служил верно, по праву получил свои золотые шпоры.

— И ты рекомендовал его Танкреду?

— Адам сам просил об этом. Я не возражал. Война закончилась, Марк, держать большой отряд стало накладно, да и незачем. Рыцарей нужно кормить, платить им жалование. Я не так богат, потому, если кто-то хочет уйти, я не держу. Адам как-то узнал, что Аллар ищет себе адъютанта и просил посодействовать. Я встретился с Танкредом, тот посмотрел на Адама, поговорил с ним, и сказал, что согласен. Вот, собственно, и всё.

На пороге появился слуга с подносом, на котором стоял кувшин и два кубка. Они выпили вина. Марк задержался ещё на какое-то время, расспросив Анри о его делах и пообещав прийти как-нибудь на ужин, после чего стал прощаться.

Когда он вернулся в Серую башню, его уже ждал Матье.

— Я отыскал Дюшана, ваша светлость, — тут же доложил молодой сыщик. — Едва взглянув на портрет, который вы мне дали, он закивал головой и сказал, что помнит этого господина. Даже назвал его имя: де Лоран. Дюшан сообщил, этот молодой рыцарь дважды при нём приходил к Карону. Первый раз тот принял его внизу, в конторе, но под конец разговора увёл наверх, в свой кабинет, что случалось с посетителями нечасто. Второй раз, едва Дюшан доложил хозяину о том, что пришёл де Лоран, тот сразу велел проводить его на второй этаж.

— Значит, они встречались, — удовлетворённо кивнул Марк.

Скинув на лавку плащ и перевязь, он вышел из кабинета и направился прямиком в военное ведомство. Миновав длинные полутёмные коридоры и на ходу кивая стоявшим в карауле гвардейцам, он сразу же прошёл туда, где за высокими резными дверями был кабинет коннетабля. В просторной приёмной, украшенной трофейным оружием и гобеленами с батальными сценами, ожидали несколько человек, судя по сдержанным цветам камзолов и суровым, словно высеченным из камня лицам, — коменданты дальних крепостей и командиры гарнизонов. Здесь же у окна сидел Адам де Лоран, и, увидев Марка, тут же вскочил и поклонился. Не дожидаясь его пояснений, он кинулся к дверям и, приоткрыв их, скрылся внутри.

Ожидавшие своей очереди рыцари не выразили никакого недовольства, напротив, приподнялись со стульев и почтительно поклонились. Марк ответил им сдержанным поклоном. Вскоре де Лоран вернулся, а вместе с ним вышел пожилой человек в лёгком парадном доспехе, и приветственно кивнув, отошёл к окну.

— Коннетабль может уделить вам немного времени, — проговорил Адам и виновато указал на посетителей. — Как видите, ваше сиятельство, у него сегодня напряженный день.

— Я ненадолго, — ответил Марк и, входя, поманил его за собой. — У меня будет вопрос к вам, де Лоран!

Тот послушно последовал за ним.

Аллар сидел за своим резным, отделанным позолотой столом, на котором лежали солидные сафьяновые папки, украшенные золотыми гербами. Одна из них была раскрыта и, Танкред, ожидая его, торопливо читал какой-то документ, написанный на пергаменте и скреплённый красной сургучной печатью.

— Прости, Марк, — произнёс он, подняв на него взгляд, — мы как раз сейчас занимаемся ротацией командиров в дальних гарнизонах. Мне нужно поговорить с каждым и учесть всё, от способностей до семейного положения.

— Я на два слова, — успокоил его Марк и посмотрел на стоявшего в ожидании адъютанта. — Но сперва у меня будет вопрос к вам, господин де Лоран. Вы сказали, что не встречались со стряпчим Кароном, но его слуга сообщил, что вы были у него дважды.

Марк заметил, что молодой человек смутился и бросил тревожный взгляд на коннетабля.

— Говори! — коротко приказал Аллар.

— Это верно, я солгал, — признался тот. — Я испугался, что меня сочтут причастным. Могли возникнуть ненужные разговоры, особенно теперь…

— То есть ты знаком с ним? — с угрозой спросил Аллар, но Марк сделал ему незаметный успокаивающий жест.

— Вы сами велели Бельмону найти надёжного человека, способного подыскать недвижимость в городе. Он тогда назвал вам Карона, я запомнил. Мне и в голову не могло прийти, что он подлый шантажист! Потому я тоже обратился к нему. Я просил его подобрать мне другую квартиру или небольшой домик на окраине, который можно недорого купить или снять.

Танкред нахмурился и уже собирался что-то сказать, но Марк опередил его. Он простодушно улыбнулся и спросил:

— Вы собираетесь жениться, господин де Лоран?

— Вы очень