Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Тоирим цокнул:

— Перестал подновлять? — покачал головой. — Ох, молодость. Бунтуешь в мелочах? Наша дорога не дорога Первых братьев?

Я напомнил, то ли ему, то ли печати:

— Год.

— Ну так-то да, — Тоирим качнул головой. — Обычно проверка чуть поменьше длится. Если только брат Морвак не приказал вести по длинному Отсеву.

— А он приказал? — спросил я и прикусил язык, ругая себя.

Тоирим прищурился, явно задумавшись, а я торопливо направил его, вернее свою печать, в нужную сторону:

— Нет, не приказывал.

— Ну да, — медленно сказал Тоирим. — Ладно, я и сам когда-то… — опустил руку, одёрнул рукав, решительно кивнул через миг. — Завтра, брат Леград, после седьмого поста.

— Завтра, завтра, завтра-завтра, — пробурчал я. — Я это уже сколько раз слышал?

— Много, но ни разу в этом завтра я не обещал тебе перевода из Отсева, — спокойно заметил Тоирим.

— Это всё равно завтра, — продолжил я давить. Махнул рукой в сторону дыры окна, через которую был виден кусок звёздного неба. — К чему терять время в такой важный для меня день?

— День? — переспросил Тоирим, со смешком поправил меня. — Ночь, брат Леград.

— Да какая ночь? Только-только стемнело, дрыхнут только самые ленивые.

— Терпение хоть и не входит в одну из добродетелей, брат, но очень важное качество…

— Которое я не раз доказывал делом за этот год, — вновь перебил я его. — И с едой, и в той засаде, и в… — вовремя прикусил язык, едва не сказав про охоту, не став болтать о том, в чём не понимал. Здесь вообще Звери есть? Зато добавил то, что точно оставалось единым для всех частей Ордена, где и как бы они ни находились, как бы ни назывались. — Справедливость — важная добродетель, и разве справедливо, что я уже столько дней теряю в этом месте? Ты же знаешь, брат Тоирим, я хочу приносить пользу Братству.

— Не тебе решать, где ты приносишь больше пользы, — неожиданно осадил меня он. Катнул желваки по скулам. — Я тоже много чего хочу. И не один год, как ты, а гораздо, гораздо дольше. Но наибольшую пользу Братству я приношу здесь. Это, быть может, не очень справедливо для меня, зато делает Братство сильнее, крепче и оберегает его от множества бед. Почему же ты должен перешагивать через меня и мою верность?

Я тут же склонил голову:

— Брат Тоирим, твоя верность Братству и его устоям потрясает. Хотел бы я считать тебя примером, но все мы разные, брат. Я не вынесу твоей ноши. Мне не хватит терпения ждать столько, сколько ты.

— Молодой, горячий. Когда-то и я таким был, — вздохнул Тоирим и хлопнул ладонями по бёдрам. — Что же, ты неправ в своей горячке желания, но прав в том, что не мне направлять такие порывы. Как мне прочистили голову, так и тебе подберут дело под твой нрав и твои способности, — он встал. — Идём. Ещё и правда не поздно, у многих старших с наступлением темноты дела только начинаются, — в глазах его мелькнула усмешка. — Как ты скоро узнаешь.

Я медленно встал. Неужели получилось?

Тоирим развернулся к выходу и сбился с шага.

— Эт-то ещё что?

Я дёрнул рукой, отдавая приказ, сам подхватил с лежанки сферу, встряхнул её, таким глупым способом пытаясь не отменить её действие, а заставить Пересмешника ей заняться:

— Так трофей же мой. Полгода назад добыл… — помедлив, не стал уточнять детали, зато добавил других. — Использовали, чтобы новым четырём новичкам не мешать.

— Новым новичкам, — хмыкнул Тоирим и поддел меня. — А есть старые новички? Че-ты-рём? — с каждым словом он говорил всё медленнее, а затем нахмурился, обернулся ко мне, и я торопливо развёл руками:

— Ну а как ещё меня или Ниторуса назвать? — вовремя вспомнил я прозвучавшее имя. — Старые новички Отсева.

— И то верно, — хмыкнул Тоирим вновь и, отвернувшись, сделал первый шаг из комнаты.

Я торопливо толкнул к Пересмешнику мысль:

— Ловера с нами. Живо.

Ответ Пересмешника был, скорее, недовольным ворчанием без единого слова. Или это он Балтору подражает?

Я шагнул шире, быстрее, подстраивая шаг под Тоирима и равняясь с ним, вкрадчиво предложил:

— Так если меня ты проверил, брат Тоирим, счёл проверенным и достойным, так и моему старшему собрату тоже пора искать своё новое место. Вместе начали доказывать верность, вместе должны закончить, нет?

Тот сбился с шага:

— Какому ещё собрату?

— Ну, тому, с которым мы вдвоём год назад пришли. Я и старший брат Ловер. Старик такой желчный, всё никак не мог свыкнуться, что стал опять младшим здесь.

— Двое… год назад? — от него отделилась ясно видимая мне точка восприятия, рванула по тоннелю точно в направлении Ловера. И остальных. Символы над его головой мерно мерцали, медленно наливаясь свечением и так же медленно возвращая былую яркость.

Я на миг недовольно поджал губы. Неужели слишком нагло, слишком выворачиваю правду в ложь? Негромко сказал, помогая печати действовать верно и ругая себя за неверное первое число:

— Да. Старые новички. Мы двое с ним. И эти три новых новичка, что пришли вчера.

Тоирим прикрыл глаза, медленно повёл головой из стороны в сторону:

— Честно скажу тебе, брат Леград, что-то в голове мутится, вспоминается всё словно через туман. По молодости такое бывало со мной, но — после двух-трёх дней попойки. Так то по молодости и не здесь. Я вроде ещё не так стар, чтобы память терять.

Я ободряюще хлопнул его по плечу:

— Устал просто, брат Тоирим. Ещё и эти, — дёрнул головой в потолок, — долбят ударами души.

— Да уж явно не Ниторус мне память выбил, — усмехнулся тот, тронув щёку. На миг его взгляд снова поплыл, когда он сам себе склеивал из былых воспоминаний то, о чём говорил. Затем он уже сам толкнул меня плечом. — Ну, брат Леград, ты тоже рассказывай — пытался раньше собратьев перепить на празднике?

— Да куда уж мне. Я вино и терпеть-то не мог долгие годы, — буркнул я.

Ловер догнал нас на середине пути к выходу — вынырнул из прохода впереди, направляемый полупрозрачной фигурой Пересмешника, — склонился, когда между нами оставалось четыре шага:

— Старший.

Тоирим махнул