Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

В центре, на здоровенном камне, явно притащенном сюда снаружи, сидел, прикрыв глаза, мужчина.

Что-то около сорока лет, с гладкими, без единого волоска щеками и подбородком.

Что бросалось в глаза, так это пыль. Та пыль, что припорошила его волосы и плечи, осела на нём из воздуха, покрыв тонким слоем, — печать времени. Сколько нужно просидеть вот так, чтобы заполучить её?

Что ещё бросалось в глаза, но уже только мне — печать и яркие символы в ней. Всего три.

Вер.

Тоирим тихонько выдохнул, повёл рукой, без слов приказывая нам остаться на месте, а сам двинулся вперёд. Остановился на середине пути к пыльному идущему, согнулся в низком поклоне:

— Скала Прагол, Идущий к чистоте, я привёл к тебе двух новых собратьев, делом доказавших свою верность и готовых перейти границу.

Мужчина открыл глаза. Вдох он молчал, скользя по нам взглядом, а затем сказал:

— Впервые вижу, что за неполный день можно ТАК доказать свою верность, что ты не только привёл их сюда, но и назвал в добавление к моему рангу ещё и титул. Чем же они ТАК доказали свою верность, брат Тоирим?

Я вздохнул. Ну, глупо было надеяться, что подобное пройдёт и здесь. Выдохнул:

— Пересмешник.

— Не…пол…ный… день? — бледнея, с натугой выдохнул Тоирим, развернулся к нам, сглотнул, в его широко открытых глазах мелькали, сменяя друг друга, то узнавание, то ужас, то недоумение, то ярость, а печать Ложной Памяти мерцала, то вспыхивая, то угасая. Всё быстрее и всё сильнее.

Так ничего хорошего не выйдет. Не знаю, могут ли печати свести с ума, и выяснять не хочу.

Коротко повёл ладонью, бесследно стирая символы и оставляя вместо них один-единственный.

— Спи.

Тоирим рухнул там, где стоял. Так, словно не заснул, а будто из него в единый миг выдернули все кости.

Прагол широко раскрыл глаза и рыкнул так, что будь это крик, а не мыслеречь — из этого зала вымело бы всю пыль:

— ТРЕВОГА!

Через мгновение он выругался. Вслух. Вскочил, отправляя в нас с Ловером десятки острых игл.

— Камни! Выполнить свой долг!

Снять ограничения, выплеснуть из себя сжатую духовную силу, потому что ничего другого я просто не успевал.

Справился. Ловера не задело, мне зацепило только правый рукав, над Тоиримом и вовсе пролетело поверх.

Два орденца в углах зала, на которых я даже не обратил внимания, войдя в зал, вскочили, заорали:

— Обратимся пылью!

Но ринулись не ко мне, как я подумал было, — а прочь, в дальние от нас проходы.

Мне даже не пришлось отдавать приказ — первого сбило с ног, отшвырнуло в сторону, возле второго появилось мутное облако, словно поглотило его, — я видел только короткие вспышки света и выплески энергии, — и этот стражник через два вдоха тоже рухнул на пол, гремя цепями. Дарсов Пересмешник умудрился нацепить на него кандалы-ограничители.

Прагол обернулся на грохот цепей, словно у него не было восприятия, снова выругался, выплеснул из себя волну духовной силы и стихии, затапливая ими пещеру, и заорал уже сам, обращая волну силы в сотни острых духовных игл:

— Обратимся пылью!

А я устало подумал, что мне это начинает надоедать.

Глава 7

Духовную силу и стихию я рассёк, заставил расступиться перед нами, как камень заставляет расступиться бурный поток воды…

И выругался про себя, осознав, какой образ использовал. Камень. Камень, дарс побери это место.

Десятки обрушившихся на нас со всех сторон алых росчерков второй волны я тоже перемолол, пусть и ушло на это больше силы.

Левый стражник неожиданно словно вспух изнутри алым, махнул рукой, будто отшвырнул от себя что-то невидимое, вскочил, алой вспышкой переместился к проходу.

Не дожидаясь, когда Пересмешник догонит его, я вскинул руку и рявкнул:

— Спать!

Стражник буквально выпал из своего алого облака — я прервал его на середине перемещения техникой, — врезался в край прохода и свалился кучей серых тряпок, подняв целое облако пыли.

Следующим я рявкнул другое:

— Мы не враги!

Я и прошлое сказал вслух лишь для того, чтобы этот Прагол не подумал, будто я убил его стражника-камня.

Рыкнул, не понимая, почему он медлит:

— Пересмешник! Сферу!

— Ни к чему тратить, — буркнул он мне в ответ. — Они сами себя перехитрили. Из-под этой толщи не всякий Повелитель докричится.

Я отложил это в памяти, повторил уже тише, спокойнее, вслух, с нажимом выделяя слова и обращаясь к Праголу:

— Мы не враги. Нам не нужно сражаться, — на всякий случай добавил, — и уж тем более никому из вас не нужно сжигать себе сердце и умирать тут. Нам нужно поговорить. Мы посланники Ордена Небесного Меча, которые…

Прагол отвёл взгляд от своих людей, перебил меня:

— Посланники из Второго пояса, которые могут отбить мои удары? Кого ты пытаешься обмануть?

Он замер, чуть подавшись вперёд, словно готовый уйти в Рывок, сила так и клубилась вокруг него сжатым серым облаком, но не пытался швырять в меня ничего, бежать, кричать и прочих глупостей. Я спросил:

— Кто сказал, что я посланник только от Малого Ордена Небесного Меча Второго пояса?

Прагол прищурился, вдумываясь в мои слова. Я же продолжил:

— Мы посланники всего Ордена. И Малого из Второго, и Большого из Пятого.

— Император отменил… — начал было Прагол, но уже через миг перебил сам себя: — Нет, — покачал головой, твёрдо сказал. — Нет. Не верю. Иначе Эрзум прикончили бы нас в тот же день. По-тихому. Задавили бы вместе с сектами, едва было бы объявлено об отмене роспуска Ордена. К чему ты лжёшь мне и лжёшь так нелепо?

— Лгу? — поднял я брови. — А ты умеешь отличать правду от лжи и слышишь в моих словах ложь?

— Я страж Перехода, а не страж Отсева, — Прагол отвёл от меня взгляд, покачал головой. — Да и что толку от этого умения, когда ты вывернул разум брату Тоириму? Как ты это сделал? Что ты с ним сотворил?

Вперёд вдруг шагнул Ловер, уважительно склонил голову:

— Старший. Я так понимаю, что ваш ранг «Скала» — это ранг управителя? Вы можете отыскать тех, кто знает меня по Второму поясу. Это братья Тарн, Кивол, Финдар…

Прагол властно повёл рукой, обрывая его:

— Даже не пытайся. Жалкий путь. Что скажут их слова? Что много лет назад