Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

видел травы уже столько лет, что действительно не отказался бы попробовать её на вкус, — прищурился мечтательно, покачал головой. — Помнится, у молодого горца были такие кисло-сладкие стебли.

Ловер буркнул, вроде как себе под нос, но вполне громко:

— Ну так хватит упираться, джейр, ворота открыты.

Прагол ответил и ему:

— Какие ворота? Скорее всего, вы будете убеждать меня, что нужно поднять восстание, напасть на Эрзум и вырваться отсюда. Это невозможно. Это земля верных, это земля Эрзум, мы наказаны Императором и продолжим искупать свою вину под твёрдой рукой Эрзум.

Эти слова заставили меня поднять на него взгляд из-под руки:

— Ты действительно так считаешь или повторяешь заученную ложь, считая меня засланцем от Эрзум?

Тот лишь скривил губы. А вот меня вопрос заинтересовал, я даже отпустил бровь, уставился на него. Ну-ка.

Его сектантская белая печать была такой же неподатливой, как и у Тоирима. И так же сдалась мне, когда я взялся за неё всерьёз. Сдалась, став моей, и снова, как и у Тоирима, не поменяв свой цвет, но добавив два новых.

Короткая вязь надписей — мой личный Указ, который я придумал очень и очень давно для торговцев. Он, правда, с тех пор стал короче, вместил в себя символы Древних, но от этого стал только лучше.

— И долго будем в гляделки играть? — спросил Прагол. — Ты вроде размышлял, как меня можно уговорить принять тебя за настоящего магистра давно распущенного Ордена и заставить напасть на тебя и схватить, как преступника. Продолжай.

Ловер мрачно спросил:

— Тянешь время? Будет проверка, обмен мыслеречью или осмотр?

Тот только скривил губы в усмешке.

Пересмешник напомнил:

— Камень. Камень над нами. Он не пропускает отсюда ничего и не впускает сюда ничего. Разве если подниматься повыше, там, где тоньше, и обмениваться мыслеречью оттуда.

Интересное замечание, но пока это неважно.

Я ответил на вопрос Прагола о времени:

— Задумался. Ну-ка повтори про искупление вины.

Улыбка сползала у того с лица:

— Повтори? С чего бы это?

— Неужели тебе сложно? — поднял я брови.

Прагол помрачнел, зыркнул взглядом влево, вправо, на два спящих тела, медленно протянул:

— Мастер Указов? Мастер Указов, способный не только отбить мой удар, но и наложить на меня Указ?

— А до тебя начинает доходить, да, джейр? — снова рассмеялся Пересмешник. Что-то он в этой пещере слишком говорливый.

— Даже не пытался наложить, — ответил я чистую правду и солгал одновременно. — Так что там? Восстание невозможно? Братство Камня виновато? Будет до смерти искупать свою вину под рукой замечательных Эрзум?

Глаза Прагола сверкнули. Странной смесью эмоций. Что происходит, я понял буквально мгновенно — меня словно пронзило этим пониманием, и я рявкнул:

— Запрещаю!

Всю сложную вязь в печати над головой Прагола снесло, смыло, стёрло, сменив одним-единственным символом.

Прагол дёрнулся, захрипел, а я, кляня себя, добавил ещё один символ ему над головой. Тот, который нужно было использовать вместо непонятного «Запрещаю».

Сон.

Прагол рухнул. Четвёртое спящее тело в пещере. Или третье? Я глянул в сторону того, кого заковал Пересмешник. Он не спал, лежал, беззвучно разевал рот и с ненавистью на нас глядел. Что за оковы такие? Толкнул и к нему сон.

Ловер спросил, сделав шаг к Праголу:

— Это чего с ним?

Я процедил сквозь зубы:

— Пытался сжечь себе сердце.

Ловер кивнул, а через мгновение низко склонился в поклоне перед Праголом, впечатывая кулак в ладонь.

— Брат Прагол!

Я так же сквозь зубы заметил:

— Он жив.

— Я знаю, магистр, — так же коротко ответил Ловер, выпрямляясь.

Я покосился на него, затем вернул взгляд на Прагола.

Десять вдохов мне понадобилось, чтобы распределить запреты по сектантской печати. Похоже, пока я выберусь из этой долины и выведу с собой этих каменных упрямцев, я наловчусь с сектантскими печатями не хуже, чем с обычными, ещё и добавив знаний «предка», чтоб его.

Готово.

Я коротко шевельнул рукой.

«Сон» исчез из печати, словно его и не было. Прагол лишь вдох оставался в него погружён. Через этот самый вдох он открыл глаза и впился в меня взглядом.

Я беззаботно спросил:

— Продолжим? — и уже гораздо жёстче припечатал: — Даже не думай ещё раз убивать себя. Не выйдет.

Тот медленно сел, подогнув под себя ноги, процедил:

— Вот как…

— Да, так, — процедил я в ответ. Шагнул ближе, сам подогнул ноги, повёл рукой, выставляя из кольца низенький столик с чайным набором. — И так будет до тех пор, пока я не сумею убедить тебя.

Тот криво усмехнулся:

— Что же, признаю, такого за годы службы я ещё не видал, — потянул носом воздух и хмыкнул. — Чай… Всего лишь? Обычно начинали с еды, да выкладывали побольше, пытались впечатлить.

Я, как раз вспомнивший слова про траву и утаивание еды как первое задание на верность, начавший шариться вдоль полок кольца в поисках чего-нибудь такого из зелени, отдёрнул руку, застыл, а через миг и вовсе оттянул духовное восприятие из кольца.

Вот уж нет. Впечатлять я не буду. Не время. Вернее, впечатлить мне нужно совсем не этим.

Опустил руку на столик, толкая духовную силу в артефакт под чайником и активируя его. Поднял крышечку духовной силой, убеждаясь, что воды достаточно. Принялся за альбарелло и мешочки. Вполголоса заметил:

— Обычно я завариваю не просто чай, а набор трав. Не большой ценитель чистого чая и умелец в нём, а вот мои смеси часто хвалят. Это смесь новая. Орден Небесного Меча недавно добыл Ключ и заложил свой город. Мы назвали его Исток, — я поднял взгляд исподлобья на Прагола, спросил: — Забавное совпадение, да?

— Нет, — коротко ответил он.

— Ну нет, так нет, — опустил я взгляд, продолжил: — Наш Исток расположен глубоко на Поле Битвы, и туда нелегко добраться через лабиринты иллюзий и ловушки, а когда доберёшься, то нужно будет долго подниматься в горы. Древние, что владели этим городом раньше, похоже, любили холод. Ну, — пожал плечами, — герб медведя говорит сам за себя. На склоне одной из гор, что окружают город, нашли заросли Снежной Ягоды, — поднял веточку, показал. — Один из старейшин тут же заграбастал их себе под вино, но кое-что я успел стянуть. Пробуем?

Прагол скривил губы:

— Старейшина в Ордене. Ну-ну. Продолжай свою удивительную байку.

Я спокойно пожал плечами, опустил ягоды