Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

Трибуны величественного Зимнего стадиона ревели. Богатая, избалованная буржуазная публика в роскошных шубах из соболя и дорогих кашемировых пальто замерла в предвкушении ледового зрелища. В ложе прессы американские и британские репортеры лихорадочно строчили в свои блокноты: «Канадские гиганты вышли на лед ломать советскую Машину. Нас ждет жестокая битва двух полярных цивилизаций».

Рядом с канадской скамейкой, в самом первом ряду партера, сидел куратор европейского отдела ЦРУ Майклсон. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась та самая холодная, расчетливая решимость профессионала, который понимает: партия проиграна, но война не окончена. В глубоком кармане его тяжелого пальто лежал новейший портативный радиоперехватчик, но наушник выдавал лишь ровное, пугающее и абсолютно мертвое шипение. Наша аналоговая станция радиоэлектронного подавления, спешно собранная Спецкомитетом на мощнейших генераторных лампах завода Лейбольд по моим эскизам будущего, намертво выжгла весь эфир НАТО в Доломитовых Альпах.

Я спокойно стоял на тренерском мостике у деревянного, выкрашенного в белый цвет борта площадки, прямо за спинами Аркадия Чернышева и Анатолия Тарасова, незаметно сжимая в кармане шинели тяжелый титановый планшет-клипборд с бумажными графиками телеметрии. Мне было всего семнадцать лет по паспорту, но внутри меня мой восьмидесятилетний старик-тренер хладнокровно и расчетливо просчитывал рисунок предстоящего боя. Наша объединенная русско-немецкая сборная к этому часу уже триумфально взяла абсолютно всё золото в фигурном катании. Теперь оставался последний, самый главный и тяжелый аккорд этой Олимпиады.

— Ну что, мужики, — Анатолий Тарасов обвел жестким, горящим взглядом замершую команду. Его глаза светились фанатичным блеском истинного хоккейного гения. — Канадцы и американцы свято думали, что они единоличные хозяева этого льда. Они вышли сюда нас убивать и ломать кости, надеясь на свое силовое давление. Покажем им наш, сибирский порядок. Ломать их в ответ не надо — это примитивно и глупо. Переиграйте этих буржуев головой. Поехали!

Часть 2. Ледовый ад первого периода и грязная война канадцев

Стартовое вбрасывание главного матча четырехлетия раскололо тишину Зимнего стадиона надвое. Черная каучуковая шайба едва коснулась белой точки в центре круга, как тяжелый, стокилограммовый канадский центрфорвард Логэн сразу же попытался наглядно, с первых секунд показать советским парням, кто здесь законный хозяин. Проиграв чистый подбор нашему Всеволоду Боброву, канадец даже не подумал бежать в оборону. Вместо этого он с ходу, заложив агрессивный вираж, пошел в жесточайший силовой стык, намереваясь со всей дури на полной скорости впечатать нашего тридцатитрехлетнего капитана в деревянный борт площадки.

Куратор ЦРУ Майклсон в своей ложе у самой ледовой кромки подался вперед, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось напряжение профессионала, который понимает: сейчас решится всё.

Но произошло то, чего на Зимнем стадионе Кортины не ожидал вообще никто из тридцати тысяч зрителей. Микроскопические пьезодатчики давления, послойно запеченные красноярскими принтерами трехмерной лазерной печати в титановую подошву конька Боброва, за долю микросекунды зафиксировали резкое изменение вектора вражеской атаки, плотность и влажность капризного альпийского льда. Всеволод не просто уклонился от летящей на него туши — он неуловимым, математически выверенным движением бедра встретил канадского гиганта под идеальным, рассчитанным на электронно-вычислительной машине физическим углом противодействия.

Раздался глухой, страшный костяной удар, от которого содрогнулись деревянные трибуны. Логэн, весивший под центнер чистых мускулов, словно наткнулся с разбегу на литую чугунную бронеплиту. Канадец в ту же секунду потерял равновесие, кувырнулся через голову и со свистом вылетел за борт площадки. Бобров же, даже не покачнувшись от этого страшного столкновения и сохранив идеальный баланс тела, технично подхватил шайбу и заложил безупречную, поющую дугу виража. Матовые титановые лезвия коньков «М-2. РИСК-СССР», вырезанные сибирскими лазерами, пели на поворотах свою высокую, чистую металлическую песню грядущего века.

На скамейке канадцев главный тренер Бауэр спокойно, но твердо поднялся со своего места. Его лицо было каменным, но в глазах читалась та самая холодная ярость профессионала, который понимает: его команда попала в ловушку. Он не кричал. Он не швырял доску. Он просто тихо, зловеще произнес:

— Логэн, вернись на лед. Они не идут на столкновение. Они уходят с траектории за долю секунды до удара. Их коньки режут лед как бритва. Мы тратим три шага на разворот, а они делают улитку на одном месте без потери скорости. Нам нужно изменить тактику. Забудьте про силовые приемы. Играйте в пас, играйте в скорость.

Но канадцы не собирались менять тактику. Они выбрали другой путь — путь грязной, подлой войны.

На восьмой минуте первого периода, когда Сологубов вел шайбу вдоль борта, канадский защитник Макдональд сзади подъехал к нему и со всей дури ударил клюшкой по рукам. Удар пришелся точно по запястью, и Николай, судорожно вскрикнув, выпустил клюшку. Шайба тут же ушла к канадцам, и через три секунды они забили — 1:1.

Судьи, трое шведов, назначенных на этот матч, демонстративно отвернулись. Они не видели удара клюшкой. Они не видели, как Макдональд ухмыльнулся и подмигнул своим. Они не видели, как Сологубов, сжимая окровавленное запястье, молча поднялся и пошел на скамейку.

Но наши парни не собирались отвечать грязью на грязь. Это была не их игра.

Через минуту Бобров получил шайбу в средней зоне. Канадский форвард Харпер, вместо того чтобы играть в шайбу, сзади подъехал к Всеволоду и ударил его клюшкой по ногам. Удар пришелся точно по лодыжке, и Бобров, потеряв равновесие, упал на лед. Шайба ушла к канадцам.

Судьи снова отвернулись. Они не видели удара. Они не видели, как Харпер ухмыльнулся и подмигнул своим.

Но наши парни не собирались отвечать грязью на грязь. Это была не их игра.

На двенадцатой минуте Трегубов вел шайбу в зоне канадцев. Канадский защитник Смит подъехал к нему и, вместо того чтобы играть в шайбу, ударил его локтем в лицо. Удар пришелся точно в нос, и Иван, судорожно вскрикнув, упал на лед, зажимая окровавленное лицо. Шайба ушла к канадцам.

Судьи снова отвернулись. Они не видели удара. Они не видели, как Смит ухмыльнулся и подмигнул своим.

Но наши парни не собирались отвечать грязью на грязь. Это была не их игра.

Анатолий Тарасов у бортика лишь хищно прищуривал глаза, но в его взгляде читалась не ярость, а холодная, расчетливая решимость профессионала, который понимает: противник играет грязно, но мы