Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

армией Железной Руки. Раздался крик «Дредворм! Дредворм!», который не слышали на юге более сорока лет. Полетели стрелы. Червь Джона был поражен. Он пролетел еще несколько миль, а затем рухнул на берегу небольшого ручья. Остальные приземлились и освободили Джона от останков его верхового животного. Два червя пожрали тушу третьего. Монстры питались как журавли, поднимая головы, чтобы разжиженные останки стекали в их глотки.

На рассвете они загнали оставшихся дредвормов в укрытие зарослей и провели там весь день. Поля вокруг зарослей были вспаханы, но не засеяны — кто бы ни возделывал эту землю, он сбежал. Чернозем зарос сорняками. Издалека, с севера и юга, доносились звуки охотничьих рогов. Они были окружены, и Пердия не осмелилась искать тропу. Джон и Селемос обменивались рассказами о своих родных землях — каждый из них удивлялся странностям воспитания другого. Серлис стояла на страже на окраине зарослей.

Люди Железной Руки нашли их незадолго до заката. Дюжина оборванных охотников, которых объединяли только две вещи.

Во-первых, их относительная молодость. Все они явно достигли совершеннолетия в период Анархии и никогда не знали законов Лордов или власти Церкви Заступников.

Во–вторых, их уверенность в том, что в чаще прячутся чудовища из Некрада, только укрепилась, когда Серлис откинула плащ, обнажив свои эльфийские доспехи, и крикнула: «Идите и испытайте свою удачу, трусы! Вы столкнетесь с рыцарем ужаса, и я убью вас всех!» (с сильным акцентом Малладейла, надо сказать).

Селемос повелительно поднял руку, и самый крупный из двух червей зашипел на него. «Еще слишком светло. Они отказываются летать при таком освещении. Мы должны задержать людей Железной Руки, Вдовствующая королева! На закате мы сможем взлететь! А до тех пор будем держать оборону!» Он скрылся в лесу с мечом в руке.

«Облака», — пробормотала Ольва. Облака могли бы заслонить солнечный свет и дредвормы раньше поднялись бы в воздух. Вечернее небо было испещрено небольшими полосками тонких облаков. Она знала несколько заклинаний, связанных с погодой, и раньше уже вызывала ливни на Эрсфель. Никогда так поспешно, никогда так далеко от дома, но какой оставался выбор? Она протянула руку, ощущая потоки, пронизывающие землю. Они отражались в небе, невидимые массы воздуха и воды, тепла и холода, дыхание живого мира. Направить потоки, собрать облака. Но это было трудно, как пытаться сплести паутину. Потяни слишком сильно, и она порвется.

Джон с трудом поднял свою дубинку из ветки дерева, держась одной рукой за раненый бок. Пердия помогла ему встать. «Большой гребаный волк был бы сейчас очень кстати». Пердия слегка улыбнулась ему, но покачала головой. «Может, если ты подумаешь о них как о тех же ублюдках, которые напали на Хейхерст?» — неуверенно добавил он. Улыбка застыла на ее лице, а когда он скрылся в лесу, она согнулась пополам, и ее вырвало.

«Иди сюда, — твердо сказала Ольва, — и помоги мне с этим».

«Я не могу, я не должна», — плакала Пердия. Слезы текли по ее щекам. «Я все еще чувствую их вкус. Я знаю, каково это, когда череп трескается у меня между зубами…»

«Пердия! Не сейчас». Ольва схватила ее за руки. «Сосредоточься! Ты чувствуешь это? Пульсирующий поток силы земли пробегал глубоко под зарослями, и ноги Ольвы покалывало от его близости.

Пердия кивнула.

«Тогда призови ее!»

Магия хлынула потоком. Дикая сила, которой было слишком много, чтобы собрать эти маленькие клочья тумана над чащобой, хлынула в кровь и кости Ольвы. Ее ум был достаточно быстр, чтобы ухватить это изобилие, изменить его — и послать в небо. Ветви деревьев заскрипели. Две женщины схватились друг за друга, охваченные внезапным головокружением. Слезы Пердии изменили направление, стекая по ее щекам, а затем взлетая в небо. Встревоженная, девушка отпустила руки Ольвы и отшатнулась назад.

«Нечистая», — прошептала Пердия.

Поток силы земли, вызванный Пердией, достиг пика и начал стихать. Ольва поймала его своей душой — и о! он разорвал ее мозг, острые всплески боли пронзили ее голову. Она подняла магию, удержала ее, и близлежащий ручей взорвался спонтанным водопадом, гейзером, извергающим белые брызги в небо. Небо потемнело

Дождь забарабанил по листьям, а затем превратился в ливень.

«Вот о чем я говорила», — пробормотала Ольва.

Дредвормы теперь были готовы лететь. Остальные бросились назад сквозь внезапно наступившую темноту.

«Друг Джон, друг Джон, — крикнул Селемос, — помогите ему! Он ранен!» Джон был бледен, его рубашка была испачкана красными пятнами вокруг вновь открывшейся раны, когда он, спотыкаясь, возвращался. Пердия помогла ему взобраться на одного из червей.

Ольва заметила, что лицо эльфа было в красных пятнах, когда он надевал шлем, и засомневалась, что это была кровь эльфа. Серлис была последней, преследователи находились так близко за ней, что крылья дредвормов задели их, когда они взлетели.

«Трое!» — воскликнула Серлис. «Я убила троих».

Три врага были как три капли в ливне. Еще больше всадников преследовали их, когда они летели на юг. Без груза дредвормы могли летать быстрее любой лошади, но эти черви были изношены и обожжены солнцем, и теперь один должен был нести троих, а другой с трудом выдерживал вес Джона. Когда Ольва могла уловить поток силы, она летела рядом в теле журавля, чтобы облегчить бремя чудовищу. Тем не менее, каждую ночь они опускались немного ниже, не достигая больше холода верхних слоев воздуха. Было также ясно, что их преследователи были либо хорошо организованы и часто меняли лошадей, либо имели неутомимые магические камни, потому что всадники никогда не отставали далеко.

Дни путешественников проходили по такой схеме: перед рассветом они лихорадочно осматривали местность в поисках места, где черви могли бы спрятаться от солнца – густого леса, укромной долины, пещеры, руин. Если они не могли найти такого места, Джон спешно связывал их одеяла и запасную одежду в подобие ширмы, и дредвормы угрюмо жались друг к другу и шипели. Затем они прятались и пытались хоть немного поспать. Их нервы были так же истончены, как крылья червей.

Серлис предлагала повернуть назад и сражаться, придумывая все более сложные планы засады на преследователей. Пердия превращалась бы в волка, а Ольва принимала форму другого зверя, а она с Селемосом брали червей и атаковали с высоты. Но пока черви могли летать, ни у кого из остальных не имелось мужества сражаться.

Селемос задавал бесконечные вопросы о землях, над которыми они пролетали. Никто из них не знал много об Илавентуре, кроме того, что слышал в песнях. Поэтому каждый холм мог быть Харнсхиллом, где Ламмергейр