Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

без страха. Или их прикроет один из товарищей, или их заберет смерть — ничего другого не было. В этом славном самозабвении они достигли невозможного. Ламмергейр в полете и Девятеро во славе.

Позже, спустя годы, он примирился с тем, что его история закончилась и что он умрет просто как Альф. Неплохо, подумал он, выпить последний раз у Дженни, а потом прогуляться по тенистой дорожке под дубами, растянуться на длинной кровати в доме Ольвы и отдохнуть. Он многое сделал в своей жизни. Пусть поют «Правду о Ламмергейре» в тавернах, пусть проклинают его имя какое-то время, пусть анархия продолжается. Мир будет жить дальше — потому что когда-то он его спас.

Теперь повозка катилась вперед, а он ждал смерти. Альф лежал, глядя в небо, а в мыслях ехал с Девятью в Некрад. Но воспоминания о холодных ветрах, дующих над Кладбищем, не приносили ему утешения в жару; тень от миазмов Некрада не давала облегчения от безжалостного солнца.

Иногда Идмаер ехал рядом с ним. Железная Рука говорил о великом переустройстве земель, как будто весь Саммерсвелл был шахматной доской, которую можно было очистить и перестроить. Новые лорды и церкви появлялись бы так же легко, как игрок ставит ладьи и коней на определенные клетки. Говорить об этом было так просто и легко.

Идмаер очень походил на своего отца Дуну фигурой и чертами лица, но в его поведении не было ничего от старого воина. В его выражении лица, в жестах сквозили другие черты. Он двигал своей железной рукой, как его мать Эрдис, точно и сдержанно. Лицо было похоже на лицо его деда Брачана, хитрого и расчетливого, за притворным дружелюбием которого скрывался глубоко затаенный гнев. Воспоминания заглушали разум Альфа, как водоросли, цепляющиеся за корпус корабля и замедляющие его, так что смысл слов Идмаера ускользал от него, и Альф не мог следить за ходом речи этого человека. Это было похоже на то, как слушать Пейра, Дервина, когда он был Некоронованным Королем — пророческие заявления, громкие прокламации, пропускающие разрыв между пророчеством и свершившимся делом.

Это было ужасно похоже на бредни того безумного проповедника. Разрыв между провидцем и сумасшедшим был так же мал, как между героем и монстром. На волосок между клетками на доске.

Он восстановит справедливость в Саммерсвелле и снова объединит провинции. Его рыцари будут патрулировать Дорогу. Он исправит ужасную ошибку, допущенную «Неповиновением». Он исполнит все пророчества.

Идмаер Железная Рука спасет мир.

Что это значило? «Ты несешь надежду мира», — однажды сказала ему Ян. Но что такое мир? Когда-то мир Альфа был не шире, чем расстояние между Хайфилдом и Кеттлбриджем. Или даже меньше — в его самых ранних воспоминаниях он был королем мира, а мир — это был лес на холме, ручей у дороги, переулок за пивной и сад усадьбы старосты. Позже его мир расширился. Гундан привел его на Дорогу, показал ему другие провинции. Гундан разрушил мир Альфа и создал его заново.

«Песнь Девяти» говорила, что они спасли мир от Лорда Боуна, но это означало лишь то, что они спасли Саммерсвелл. Они разрушили древний мир эльфов-колдунов, мизерное царство Ватлингов. И все это время он не подозревал о существовании скрытых миров, пересекающихся и переплетающихся между собой. Невидимое царство призрачного мира, где правили Заступники. Заговоры и теневые игры Берис и ее «Неповиновения», Рейнджеров и шпионов. Ольва говорила о силе земли, пронизывающей живой мир; Блейз пытался объяснить тайны небесных сфер. А эльфы будут жить до конца света.

Все это было для него непостижимо. Эти мысли были слишком велики, чтобы поместиться в его голове, пропасть понимания была слишком широка, чтобы преодолеть ее за всю жизнь смертного.

Дуна ехал рядом с ним, рассказывая о войне на севере, о проблемах с Дикими на границе.

Будь внимателен, владетель, прозвучал холодный голос из памяти.

Идмаер. Это был Идмаер, а не Дуна.

Он рассказывал о том, как двадцать лет назад ему удалось спастись после разрушения замка Дуны. Некоторые племена Диких вступили с ним в союз в его войне против Некоронованного Короля, и он сбежал в Дикий Лес. Там обрел друзей, первых из своих атарлингов, свою Стражу Скорби. Отряд воинов, которые были с ним с самых первых дней. Его лицо озарилось, когда он говорил об этих братьях по оружию. Далее сел на корабль в Стаффе и бежал на юг, пережив множество приключений и опасностей. Он рассказывал о испытаниях, с которыми столкнулся, о диких морских змеях у мыса Форлорн, о кораблекрушении у руин Минар Кула. Но Идмаер перенес все эти испытания, потому что знал, что ему предсказано великое предназначение. Заступники спасли его не просто так; он избежал смерти не просто так.

Идмаер Железная Рука спасет мир.

Альф перестал слушать и уставился на солнце, ожидая смерти.

Какой мир спас Альф?

Какой мир он знал? Какой мир он любил? Девятку.

И спасение мира разрушило Девятку.

Теперь оставалось только рыться в обломках, выбирая, что можно спасти.

Они добрались до болот к северу от реки. Насекомые ползали по немигающим глазам Альфа. Мошки кусали его, но не находили в нем пищи. Селемос выпил все, кроме остатка. Недалеко от этого места, подумал Альф, Берис всадила в него две стрелы Мортуса, а все истории утверждали, что стрелы Мортуса смертельны.

Что знали истории? Какая правда была в сказках? Он получил две стрелы от Мортуса и прожил еще двадцать лет. Эта мысль заставила Альфа сухо усмехнуться. Берис тоже посчитала бы это забавным.

Берис была мертва. Лат мертв, сказала Смерть, и она, вероятно, знала это. Она была своего рода авторитетом в этом вопросе. Скоро Альф тоже будет мертв, и это будет конец для них всех, кроме вечной Лаэрлин.

Но когда он спросил, мертв ли Блейз, Смерть ответила и да, и нет. Блейз жив, и Альф был нужен в Некраде. Ты пойдешь, потому что один из Девяти зовет тебя, а ты всегда отвечаешь на их зов, — так сказала Ольва, а она знала его мысли лучше, чем он сам.

Где-то в этом болоте был и пруд, в который он бросил меч.

Бросил? БРОСИЛ? Ты бросил меня, владетель!

Эта мысль была настолько холодной в сознании Альфа, что погасила жгучее солнце.

ГЛАВА 14

На третью ночь они потеряли червя.

Они увидели яркий свет на востоке и, полагая, что это рассвет, полетели ниже. Но свет исходил от горящего города Илавентура, осажденного