Фамильяр - Ли Бардуго

– Только одно испытание будет легким – самое первое, – предупредил Сантанхель. – Мы используем твой фокус с бокалами, но сделаем его более зрелищным. На этом этапе ты обязана заслужить право участвовать в турнире. Провал станет унижением, и Виктор его не стерпит. О прочих испытаниях я почти ничего не знаю – кроме того, что на втором будет присутствовать Хуан Баптиста Нерони, который засвидетельствует, что твои чудеса – дар божий.

Главный архиепископ Мадрида. Наверное, стоило бы радоваться, что не придется выступать перед самим Великим инквизитором.

– А третье испытание? – спросила Лусия, вспомнив о подкупленном мастере по родословным, о письмах Хуалит к раввину из Салоников.

– Оставшиеся участники предстанут перед королем в Эскориале.

Эскориал – наполовину мавзолей, наполовину монастырь. Король в своем дворце. Лев в своей берлоге. И кухонная крыса, которую выпустили из погреба и нарядили в благородную даму. Но Лусия больше не чувствовала себя крысой. Помогли и дорогие платья, и первая горячая ванна в ее жизни, но больше всего гранат – подарок Сантанхеля, сотворенный самой Лусией. Тогда в комнате она жадно съела этот плод, не сводя глаз со спины Сантанхеля в черном бархатном плаще. Она едва узнавала себя – салфетка в руках пропиталась красным соком, живот наполнился. Лусия решила принять участие в турнире несмотря на риски, и что бы там на нее ни повлияло – это решение или лакомство, – она стала другим человеком. Лусия перевела взгляд на сцену и задумалась, готова ли она – будь то прежняя или новая ее сущность – к такому вызову.

– Ну и что, покажешь свое чудо на пару часов раньше задуманного, – шепнула ей на ухо Хуалит. – Господь поймет. – Тетя запустила пальцы в рукав. – У меня есть для тебя подарок.

Из-под серой шелковой манжеты она вытянула четки. Крупные резные бусины были нанизаны на плетеный шнур, красные чередовались с белыми и перемежались серебристыми колечками. Настоящая слоновая кость и гранат? Или, может, просто крашеный самшит и коровья кость? Заканчивался шнур кисточкой и морской раковиной, на которой был вырезан крест.

– Постой, – сказала Хуалит. – Я закреплю их у тебя на талии.

Лусия в очередной раз задалась вопросом, что за человек ее тетя. Если гранаты и слоновая кость настоящие, то этот подарок может оказаться гарантией спасения. Деньгами, на которые можно купить дом, оплатить дорогу или еще что-то полезное за пределами этих позолоченных стен в случае, если Лусию ждет провал. Но намек в целом был ясен: веди себя осмотрительно и убедительно сыграй свою роль, чего бы это тебе ни стоило. Лусия в напоминаниях не нуждалась. Она – служанка. Она – Хуана, оттирающая кровь с пола. Ей велено прислуживать и молчать. Пока что.

Дон Виктор внимательно наблюдал за ними.

– Ну и как нашей маленькой судомойке Ла Касилья?

Лусия в жизни не видела столько золота и серебра сразу, столько блестящих, обрамленных бархатом окон, столько слуг в одинаковой ливрее. Она ничего не понимала в искусстве, но всюду, куда ни брось взгляд, висели огромные полотна – сражающиеся друг с другом мужчины, прелюбодействующие боги. Это было великолепно, завораживающе, умопомрачительно. Если ты не король, притворяться таковым опасно, подумала Лусия. Но сказала другое:

– У меня нет ни вкуса, ни знаний, чтобы судить о тех, кто значительно образованнее меня.

Дону Виктору ответ понравился.

– Наконец-то научилась следить за языком. – Де Паредес едва заметно кивнул Хуалит. – Пойдем, меня представят остальным патронам, и ты должна быть рядом.

Дон Виктор и Хуалит отошли вместе, шагая на заметном расстоянии друг от друга. Они приехали в разных экипажах, и на публике де Паредес не предлагал тете руки. Отношения как у них редкостью не были, но выставлять их напоказ не приветствовалось.

– Гадаешь, счастлива ли она? – спросил Сантанхель – они с Лусией направились к сцене.

– Разве это имеет значение? Она такая же прислуга, как и мы.

Лусия сама от себя такого не ожидала. Никогда прежде она не воспринимала Хуалит как ровню. Возможно, Лусия прозрела, оказавшись во дворце, нарядившись в кружево, заведя привычку спать в кровати каждую ночь.

– Что ты на самом деле думаешь об этом месте?

Лусия негромко прыснула.

– Что думает жучок о ботинке, который на него наступает? Замечательный ботинок с весьма впечатляющей подметкой, сшитый из отличной кожи.

Губы Сантанхеля чуть изогнулись в улыбке, и Лусия этому порадовалась.

– Неужели тебя ничуть не волнует вся эта роскошь?

– Разумеется, волнует. Когда вы в последний раз принимали ванну?

– Я… Мои слова тебя как-то обидели?

Лусия рассмеялась.

– Сегодня – нет. Но до сего дня я ни разу не принимала горячую ванну. – Она закрыла глаза. – Вы не представляете, какое это удовольствие.

– Обсуждать подобное с мужчиной не следует.

Лусия распахнула глаза. Ее удивило, что Сантанхель нахмурился.

– Удовольствие от купания в подогретой воде?

Сантанхель отвел взгляд.

– Это неприлично.

– Что ж, я простолюдинка. Не многим отличаюсь от зверя в поле. – Лусия подначивала Сантанхеля, но останавливаться не желала. Она вряд ли могла назвать его другом, но какое бы преображение ни случилось с Лусией, когда она съела гранат, оно как-то изменило и их с Сантанхелем отношения. – Ни моральных принципов, ни хороших манер. И если вы хотите знать, что я обо всем этом думаю… Я думаю, что выглядит это празднество удручающе. Все в черном. Унылая музыка, никто не танцует. Видимо, богачи могут позволить себе что угодно, кроме веселья.

– Что бы ты делала, будь у тебя предостаточно золота?

Лусия задумалась. Ни о чем из того, что пришло ей в голову, вслух сказать она не могла. Я бы заказала мраморное надгробие для матери с выбитым на нем именем. Я бы нашла могилу отца. Я бы купила себе множество книг и дом, чтобы было где их читать, а вокруг дома воздвигла бы высокую стену, чтобы никто мне не мешал. Наняла бы армию стеречь эту стену и оберегать меня от королей, инквизиторов и мужчин, которые приказывают другим мужчинам ломать чужие пальцы. И все же язык у Лусии никак не поворачивался дать тот ответ, какой следовало бы дать служанке: я бы хотела уютный дом и чтобы денег достало на подаяние нищим и заупокойную мессу, когда я умру. Рядом с Сантанхелем разум Лусии рвался на свободу, становился игривым, сбрасывал с себя узду скромности, благодаря которой Лусия была в какой-никакой безопасности.

Вот почему ответила она вздорно.

– Я бы построила огромный замок.

– Больше, чем этот дворец?

– О да. Вдвое просторнее и вдвое