Экзобарон - Михаил Ежов

— Хорошо, Садко. Дай им разрешение на орбитальный дрейф и посадку парома. Я буду в приёмном зале.

— Как пожелаете барон. По моим рас-счётам, капитан и его люди прибудут на мес-сто через двадцать шес-сть минут.

— Значит, успею прочитать ещё пару страниц, — сказал я, беря книгу.

* * *

Приёмный зал был длинным. Видимо, чтобы посетитель успел прочувствовать величие того, кто находится на противоположном его конце, пока идёт от двери. Вот, пожалуй, и всё, что я могу о нём сказать. Никакого интерьера, по сути, не было — только металлические стены, пол и потолок. А, ну ещё трон из серого камня, напоминающего бетон. Располагался он на возвышении из шести ступенек — чтобы убийце, если таковой тут окажется, было чуть сложнее до меня добраться. На этом троне я и восседал. За спиной пустовало место под будущий дворянский герб, справа лежали белые пантеры, слева стоял Садко. За его спиной красовался большой стерео-портрет Его Императорского Величества Александра Восемнадцатого в военном мундире и с одиноким орденом Святого Георгия на груди. С Зевса я его не забирал, так что, видимо, ИскИн проявил инициативу в оформлении зала. Иметь на видном месте изображение владыки Империи считалось хорошим тоном и даже обязательным элементом — вроде заверения в верноподданичестве. Не считая трона, портрет являлся единственным предметом интерьера. Надо заметить, картина была выполнена с большим вкусом в древней технике импрессионизма — крупными мазками, рассчитанными на то, что цельный образ сложится лишь для наблюдателя, находящегося на почтительном расстоянии от лика государя. Единственная награда тоже была не случайным элементом. Давно канули в Лету времена, когда императоры украшали свои мундиры бесчисленным количеством орденов и медалей. Теперь считалось правильным напоминать смотрящему о том, кто награждает. И эта бриллиантовая звезда свидетельствовала лишь о принадлежности Его Величества дворянскому сословию, одновременно родня его со Старшими Домами, но при этом не давая забыть, что заслуги императора перед Отечеством невозможно оценить и выразить больше, чем в высшей награде из возможных.

Приёмный зал располагался в недрах корабля, так что окон в нём не имелось, и свет шёл исключительно от ловко спрятанных на потолке и стенах ламп — бледный и мертвенный, как арктические льды.

— Долго ещё? — спросил я Садко, не поворачивая головы.

Похоже, рановато я припёрся.

— Прошу прощения, барон, — отозвался аватар. — Небольшая заминка возникла при с-сдаче вашими гос-стями оружия.

— Что, отказываются?

— Нет, прос-сто его с-слишком много. Но с-сканирование уже завершено, так что с-сейчас-с они появятс-ся.

Словно в ответ на его слова, двустворчатая дверь бесшумно разъехалась, исчезнув в стенах, и в зал вошли трое.

Высокий мужчина лет сорока, немного смуглый, с красными, коротко стриженными волосами и пирсингом по всему лицу, которое можно было бы назвать красивым, если б его не пересекали резкие морщины возле носа. Одет он был в синий флотский мундир, на вид — довольно поношенный. Зато армейские ботинки сверкали, словно их только что сняли с магазинной полки.

На полшага позади шёл упитанный парень с круглой головой, маленькими глазками и совершенно обритым черепом. Левую сторону его лица украшала искусная татуировка в виде переплетающихся узоров с острыми краями.

Слева от него шагала мускулистая высокая женщина с такой же причёской, как у капитана.

Эти двое тоже были в синих флотских мундирах, принятых в Домах, ведущих роды от давно не существующей Оттоманской Империи. Такая мода распространена у наёмников, ибо позволяет им отделять себя от пиратов, которые напяливают на себя что ни попадя и выглядят, как обычный сброд. Впрочем, у корсаров это считается за особый шик. Дух свободы и всё такое.

Перед троном была проведена тонкая черта, за которую обычным посетителям заходить воспрещалось. Находилась она в семи метрах от нижней ступеньки. Там троица и остановилась.

Как по команде, наёмники склонились в учтивом поклоне. Это когда корпус занимает положение в сорок пять градусов по отношению к предыдущему, прямому положению. В самый раз, короче. В этикете ребята разбирались.

— Барон Белогор Коршунов! — звонко и торжественно произнёс Садко, выступив в роли камергера.

— Добро пожаловать, — сказал я. Голос напрягать не пришлось: в зале была отличная акустика. Хотя, возможно, звуки просто усиливались с помощью какого-то потайного устройства. — Представьтесь, будьте любезны.

Наёмники распрямились.

— Капитан Назир Ага, — браво отрапортовал по-военному высокий мужик, стоявший чуть ближе своих товарищей. — Командир свободного лицензированного милостью Его Величества отряда. Мои спутники — Марты Атеш, — он кивнул в сторону женщины. — Старпом. И Даниил Хлебников, штурман.

Когда он говорил, были видны грилзы, полностью скрывающие зубы. Ну, или импланты.

— Судя по тому, как вы представились, капитан, — сказал я, — у вас бурное прошлое. Были командиром корпуса янычар?

— Так точно, господин барон. Третьего штурмового при Доме Шимшек.

Многие отслужившие янычары получали после шестидесяти лет за отважную и беспорочную службу вольную. Это была обычная практика. Некоторые становились наёмниками, собирая свои отряды. Выглядели они моложе, да и все являлись суперами от рождения, однако в янычарских корпусах высокие требования, и после шестидесяти там солдат не держат.

То, что капитан Назир служил командиром, было ясно по приставке «Ага», которая была чем-то вроде звания, а теперь стала его фамилией.

Судя по красным волосам, женщина тоже служила в янычарах, вот только на вид ей нельзя было дать и тридцати. Слишком хорошо выглядит для пенсионерки, даже если регулярно принимает Эликсир Причастия. Может, беглая? Или разжалованная? Взял бы такую себе в отряд бывший командир янычарского корпуса?

Должно быть, капитан Назир заметил, что я разглядываю его спутницу, ибо сказал:

— Марты только кажется молодой. Если бы вы взглянули на неё поближе, то увидели бы, что мы с ней одного возраста.

Женщина даже не моргнула. Хотя «комплимент» едва ли пришёлся ей по душе.

— Сколько в вашем отряде бывших янычар, капитан? — спросил я.

Элитные солдаты, с рождения воспитанные как воины, на дороге не валяются. Даже пенсионер-янычар один стоит не меньше трёх лейб-гвардейцев Его Величества.

— Чуть больше трети, барон. Остальные из разных мест, но все знают военное дело. Опытные солдаты.

— Не сомневаюсь. У вас маловато кораблей.

— Мы потеряли примерно половину во время последней работы.

— И на кого работали?

— На Дом Сазоновых.

Я не сомневался, что Садко уже проверяет эту информацию, подключившись к общей галактической сети. Конечно, данные можно и подделать. Было бы желание. Но даже если это правда, это вовсе не означает, что отряд не прислан