Казачий повар. Том 3 - Анджей Б.

Терентьев, всё утро провозившийся у наших упряжек, тихо сказал:

— Ты же не надеешься на то, что у такого негодяя вдруг проснётся совесть?

— Как бы она уже не проснулась, — я подмигнул казаку. — Просто ждите. Наслаждайтесь гостеприимством и отдыхайте.

Через пару часов, ко мне действительно подошёл Семирадский, как я и ожидал. Мы вдвоем отошли подальше ото всех, хотя и ловили на себе любопытные взгляды. Как изгоев, так и моих друзей. Великий маг Востока поглядел в сторону, а потом сказал:

— Спасибо, что спас малыша, казак.

— Если бы ты знал, что делать, ты бы тоже его спас, — ответил я.

— С чего ты так решил? Я же шарлатан и негодяй, наживающийся на чужом горе?

— Шарлатан, это точно. Но что-то не много ты нажил среди этих изгоев. Я сперва подумал, что ты так упиваешься властью, что даже вяленая рыба тебе деликатесом кажется. А потом ты сказал про отца Кынэ, про гордость и всё такое. И я стал наблюдать и думать.

— И что надумал?

— Как умерла Елизавета Андревна? Только будь честен, потому что если соврёшь, я тебе уже не смогу помочь.

— Ты знаешь, как умирают от яда? Особенно, если хотя бы чуть-чуть ошибиться в пропорциях? Грязно, с рвотой или ещё чем. Бывает ещё и долго. Лизонька… любила мужа больше всего на свете.

— Ты всё равно убийца? — вздохнул я. Часть меня ещё надеялась на то, что Семирадский вляпался в эту историю случайно. Но мужчина серьёзно кивнул.

— И сделал бы тоже самое, потому что она бы всё равно нашла способ. Я лишь убедился в том, что она ушла без мучений и с надеждой.

— Это не делает тебя меньшим чудовищем, — вздохнул я.

— И теперь у тебя есть свидетель, — с улыбкой ответил великий маг Востока. — Я сам виноват, что не сообразил. Эльвель у тебя на крючке, и если ты надавишь, она выдаст меня. Некоторые могут и поверить. А я не хочу, чтобы эти люди погибли, защищая меня.

— Необязательно доводить до боя. Сдайся и мы поедем вместе.

— У меня есть предложение. Вы признаете меня как шамана и я обещаю отправиться с вами. Скажем, что в Петропавловске нужна моя помощь. У этих людей останется надежда, а вы выполните приказ.

Я покачал головой. Соблазнительное предложение, но я не могу пойти на сделку с совестью.

— Твои люди должны знать правду.

— Правда в том, что мир очень поганое место, казак. Нет смысла торговаться, или я покидаю этих людей на своих условиях, или тебе придётся брать меня с боем. Сколько людей ты готов уложить, чтобы выполнить приказ из Петербурга?

— Ох, поверь мне, я ещё могу торговаться. У меня кое-что для тебя есть, — улыбнулся я.

— Удиви меня.

— Место для твоих людей. Меня послушают в Петропавловске, у этих изгоев будет крыша над головой, горячая еда и работа.

— Петропавловск разве не собираются атаковать? — рассмеялся Семирадский. — Ты не хочешь убивать этих людей своими руками, но хочешь отправить их под ядра? Здесь они в безопасности, казак.

— Они вымрут. Это не лучшее место для жизни, сам подумай. Я же вижу, что они для тебя не просто прислуга или паства. Если бы ты мог и впрямь творить чудеса, ты бы пытался их спасти. Но ты не умеешь ничего, кроме как обманывать других. И всё равно пытаешься использовать это умение на благо.

— Чего ты хочешь? — устало ответил Семирадский. — Чтобы я сказал им правду и мы поехали в город, который ждёт морская осада? В этом нет смысла.

— Посмотри на Эльвель и подумай ещё раз.

Семирадский закрыл глаза.

— Внутри тебя есть что-то благородное. Что-то, что заставило тебя осесть здесь. Что-то, что не позволило тебе приказать своим людям нас просто перерезать ночью, сказав, что мы одержимы злыми духами. Давай, черт тебя дери, у тебя есть шанс наконец-то поступить правильно.

— И что дальше?

— Я попрошу Алексея Алексеевича оставить тебя в Петропавловске. Ничего не обещаю, но лучше так. Зато я обещаю кров, пищу и работы твоим людям. Боже, Семирадский, ты же их не бросил до сих пор, хотя сколько раз мог сбежать. Для них будет лучше в Петропавловске.

Семирадский отвернулся.

— Знаешь, — глухо сказал он. — А эта идея с тем, что вы одержимы злыми духами, не так уж и плоха.

Я напрягся. В этот момент, к нам подошёл Барс. Он ткнулся лбом в ногу Семирадского, потом уселся рядом и зевнул. Я улыбнулся.

— Кстати, вот моя главная причина в тебя непутёвого поверить, — улыбнулся я.

— Чёрт с тобой, — вздохнул Семирадский. А потом пошёл к костру, собирать паству. — Надо было из Петропавловска в Америку плыть.

Я только рассмеялся.

Костер разгорелся, языки пламени лизали сухие ветки кедрового стланика, выкидывая вверх снопы искр. Я стоял у огня спиной к теплу, лицом к шалашам, из которых уже вылезали люди. Гришка стоял за спиной Семирадского. Конечно, казаки хотели бы, чтобы я связал шарлатана. Но я сделал ставку на то хорошее, что было в великом маге Востоке.

Из крайнего шалаша первой вылезла, опиралась на клюку из корявого кедра, сгорбленная старуха в рваной кухлянке. Она увидела спокойно сидящего на бревне Семирадского на снегу, но сразу всё поняла. Перекрестилась по-ительменски выше лба, запричитала что-то на своём языке. Голос у неё был скрипучий, как несмазанная дверь.

За ней вышла молодая женщина с растрёпанными волосами, выбившимися из-под меховой шапки. Она куталась в шубу, щурилась на огонь, щипала себя за щёку и казалось, всё пытается проснуться. Потом подростки, два худых парня лет по четырнадцати с обмороженными щеками. В руках они держали по ножу.

Старуха продолжала причитать, кто-то из молодых парней крикнул: «Что случилось?», но никто не ответил.

Аркадий вылез последним. Он не спешил, вышел из своего шалаша не торопясь, потянулся. Зевнул, прикрыв рот ладонью. Потом посмотрел на костёр, на меня, на Гришку, на Семирадского и полностью обмер. Глаза его сузились, кулаки сжались, сами собой желваки заходили на скулах.

Он стоял так несколько секунд, потом медленно, тяжёлыми шагами подошёл к костру. Остановился в трёх шагах от меня, скрестил руки на груди. Страх и тревога словно прибавили ему годов. Из шалаша выходил подросток, а у костра встал мужчина.

— Что это? — спросил он. Хриплый голос со сна звучал ещё злее.

— Мы его забираем, — ответил я. — Ваш учитель обманщик.

Община зашумела, как поле перед надвигающейся грозой. Кто-то ахнул, кто-то заплакал, кто-то заговорил быстро-быстро на ительменском. Парни с ножами переглядывались, переступали с