Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

резко, почти неуловимо для глаза, подался вперед и вниз, сокращая дистанцию до минимума и оказываясь внутри радиуса замаха противника. Экскалибур, направляемый твердой рукой монарха, скользнул вверх. Безупречное лезвие с тихим шипением пропороло незащищенную подмышечную впадину орка, легко рассекая кольчужное плетение и глубоко вонзаясь в плоть.

Орк захрипел, а его секира бессильно опустилась на плечо Артура, оставив вмятину на золоченом наплечнике. Король резким движением выдернул меч, позволяя мертвому гиганту осесть в пепельную грязь, и тут же перевел клинок в горизонтальную плоскость, парируя выпад следующего врага.

Справа от Артура бушевал золотой шторм. Паладины Серебряной Длани стали настоящим проклятием для орков. Утер Светоносный, чье лицо превратилось в суровую маску правосудия, работал своим исполинским двуручным молотом с методичностью храмового колокола. Каждый его удар сопровождался ослепительной вспышкой чистого, обжигающего Света. Этот Свет не просто слепил зеленокожих; он, казалось, причинял им почти физическую боль, выжигая остатки демонической скверны, бурлившей в их венах. Орки, оказавшиеся в радиусе поражения ауры Утера, начинали в панике жмуриться, теряли координацию и мгновенно становились жертвами лордеронских копейщиков.

Рядом с ним Туралион дрался с холодной, праведной непреклонностью. Он усвоил урок Артура. Он больше не колебался. Молодой паладин видел, как на его глазах оркский берсерк ударом ятагана отсек руку молодому солдату из Стромгарда. Вместо того чтобы поддаться панике или гневу, Туралион мгновенно воззвал к благодати. Золотой луч сорвался с его латной рукавицы, окутав раненого солдата. Кровь мгновенно перестала хлестать, шок отступил, а края страшной раны начали стремительно покрываться плотной коркой. В то же самое время второй рукой Туралион нанес сокрушительный удар молотом, размозжив берсерку грудную клетку.

Но Орда не сдавалась. Их было слишком много. Несмотря на колоссальные потери в первых рядах, зеленокожие продолжали напирать, используя свою массу, чтобы медленно, дюйм за дюймом, продавливать стену щитов Альянса.

Оргрим Молот Рока, наблюдавший за ходом сражения с небольшого возвышения у врат Черной Горы, удовлетворенно оскалился. Он видел, что люди дисциплинированны, что их светящиеся воины наносят огромный урон, но он также видел, что человеческая фаланга не может бесконечно сдерживать такое физическое давление. Он знал, что сталь гнется, а мышцы устают.

— Пустите в ход тяжелый резерв, — прорычал Оргрим, обращаясь к Саурфангу. — Пусть огры растопчут их центр. И подайте сигнал всадникам небес. Пора выжечь эту светящуюся заразу.

Низкий, протяжный рев рогов клана Драконьей Пасти разнесся над удушливым полем боя.

Небо, затянутое черным вулканическим пеплом, внезапно пришло в движение. Из облаков дыма, словно демоны из ночных кошмаров, вынырнули гигантские багровые силуэты. Это были красные драконы, порабощенные Ордой. Их огромные кожистые крылья поднимали ураганные порывы ветра, раздувая тлеющий на земле пепел.

Драконы с пронзительным ревом спикировали на плотные порядки Альянса. Раскрыв исполинские пасти, они извергли потоки жидкого, ревущего пламени.

Огонь обрушился на задние ряды лордеронской пехоты. Это был не обычный огонь; пламя драконов плавило сталь и превращало человеческую плоть в пепел за секунды. Крики заживо сгорающих людей перекрыли шум наземной битвы. Строй Альянса дрогнул. Пехотинцы, охваченные первобытным, неконтролируемым ужасом перед смертью с небес, начали ломать ряды, пытаясь спастись от всеиспепеляющего жара.

Артур, находившийся в первой линии, почувствовал спиной волну невыносимого зноя. Он резко обернулся, краем глаза оценивая катастрофическую ситуацию. Если задние ряды побегут, фаланга рассыплется, и орки мгновенно вырежут их всех поодиночке.

— Держать строй! — закричал король бриттов, его голос сорвался на хрип. — Не смотреть вверх! Смотрите на врага перед собой!

Но слова были бессильны против инстинкта самосохранения, когда небеса буквально обрушивались на головы огненным дождем.

Именно в этот момент отчаяния, когда поражение казалось неминуемым, над полем боя раздался другой звук. Свистящий, раскатистый грохот, похожий на раскаты грома во время жесточайшего летнего шторма.

Сквозь густые тучи дыма, разрезая их своими телами, вылетели десятки грифонов. Всадники клана Громового Молота, ведомые неукротимым Курдраном, ждали этого момента, скрываясь в высоких термальных потоках над вулканом. Они не могли предотвратить первый залп драконов, но теперь они вступили в смертельный танец в небесах.

Дворфы не пытались атаковать огнедышащих ящеров в лоб. Их тактика, отработанная в боях за свою родину, была основана на превосходстве в маневренности. Грифоны, эти невероятно юркие и грациозные хищники небес, совершали головокружительные виражи, уходя из-под струй пламени. Дворфы, сидящие на их спинах, раскручивали свои древние, зачарованные громовые молоты.

Ослепительные вспышки синих и белых молний разорвали багровое небо. Громовые молоты с оглушительным треском врезались в чешую драконов. Зачарованное оружие не могло убить исполинских существ с одного удара, но электрические разряды ослепляли ящеров, вызывали чудовищные мышечные спазмы и заставляли их терять высоту.

Один из драконов, получив концентрированный залп сразу трех громовых молотов прямо в сочленение крыла, издал жалобный, захлебывающийся крик. Его левое крыло безвольно повисло, и исполинская туша, не удержавшись в воздухе, рухнула вниз. Многотонный дракон камнем упал прямо в гущу орочьих порядков, давя зеленокожих воинов и погребая их под собой.

Падение дракона вызвала в рядах Орды не меньшую панику, чем его пламя — в рядах Альянса. Строй орков смешался.

Артур Пендрагон, чье тактическое чутье никогда не спало, мгновенно воспользовался заминкой врага.

— Мурадин! Аллерия! Огонь по флангам! — отдал приказ король через систему сигнальных рожков.

На небольших возвышенностях, фланкирующих позиции Альянса, загрохотали залпы. Дворфийские мушкетеры, ведомые братом короля Стальгорна, открыли шквальный, методичный огонь. Тяжелые свинцовые пули с легкостью пробивали орочьи латы. Воздух заполнился густым белым дымом от сгорающего черного пороха, а запах серы смешался с едким ароматом селитры. Дворфы стреляли шеренгами: первая шеренга давала залп, тут же опускалась на колено для перезарядки, а вторая шеренга делала шаг вперед и нажимала на спусковые крючки. Эта непрерывная стена свинца не позволяла оркам обойти фалангу Альянса с краев.

В то же самое время из-за спин дворфов бесшумным, смертоносным роем вылетели эльфийские стрелы. Следопыты Кель'Таласа не тратили стрелы на простых пехотинцев. Их светящиеся глаза безошибочно выхватывали в толпе орочьих командиров, знаменосцев и, самое главное, чернокнижников, готовящихся сотворить темные проклятия. Высшие эльфы стреляли с нечеловеческой быстротой и абсолютной точностью. Десятки орочьих сержантов рухнули с оперенными древками, торчащими из смотровых щелей шлемов или незащищенных шей.

Оргрим Молот Рока скрипнул зубами. Его драконы были скованы боем с грифонами, его фланги утопали в крови под перекрестным огнем мушкетов и стрел, а центр безнадежно увяз в железной стене Альянса. Битва, которая должна была стать быстрым, сокрушительным разгромом, превращалась в мучительную, изматывающую мясорубку на истощение.

— Огры! — взревел Оргрим, обращаясь к вождям кланов Сумеречного Молота, оставшимся верными ему. — Вперед! Сокрушите