Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

Кадгар, сидевший в кресле и тяжело опиравшийся на посох, поднял свои глубоко посаженные, слезящиеся от пепла глаза.

— Вулкан пропитан темной магией, — прохрипел маг. — Линии леи здесь разорваны и скручены в тугие узлы. Чернокнижники используют эту энергию. Если мы начнем долгую осаду, они будут истощать нас не только вылазками, но и проклятиями.

Торас Троллебой угрюмо скрестил руки на груди.

— Но штурмовать такую твердыню в лоб — безумие! Они зальют нас кипящей лавой и завалят камнями еще до того, как мы подойдем к главным вратам. Их осадные машины превосходят наши числом, а их позиция на возвышенности дает им абсолютное преимущество.

Артур Пендрагон внимательно выслушал своих командиров. Его разум, холодный и отточенный годами войн, взвешивал каждый аргумент, каждую переменную этого сложнейшего смертельного уравнения. Он посмотрел на карту, затем перевел взгляд на Туралиона, который напряженно ждал решения своего лидера.

— Осады не будет, — медленно, чеканя каждое слово, произнес король бриттов. — Кадгар прав. Время работает против нас. Но Троллебой также прав — штурмовать Черную Гору в лоб значит погубить армию.

— Что же вы предлагаете, милорд? — нахмурился Утер Светоносный.

— Мы выманим их на открытое пространство, — ответил Артур. Его серые глаза блеснули в полумраке шатра холодным, хищным блеском. — Оргрим Молот Рока — не трус, прячущийся за высокими стенами. Он — вождь, чья власть держится на уважении его кланов и первобытной силе. Если он будет сидеть в своей горе, пока мы стоим лагерем у его подножия, его воины начнут роптать. Орки жаждут крови, а не сидения в пещерах. Мы построим наши войска на равнине, в пределах видимости их ворот, и бросим им открытый вызов. Мы оскорбим его гордость. И он выйдет.

Командиры переглянулись. План был рискованным, дерзким и полагался на понимание психологии врага, чьи мотивы кардинально отличались от человеческих. Но в словах Артура была та железная, непоколебимая уверенность, которая заставляла верить в успех даже самой безумной затеи.

Высоко над Пылающими Степями, на широком, нависающем над пропастью обсидиановом балконе Черной Горы, стоял Оргрим Молот Рока.

Воздух вокруг него был раскален до предела, но Вождь Орды не замечал жара. Его могучая грудь медленно вздымалась, а рука привычно сжимала древко легендарного молота, чье навершие из тёмного камня впитывало багровые отсветы лавовых рек.

Оргрим смотрел вниз, в долину. Там, сквозь пелену пепла и дыма, он видел тысячи крошечных золотых и синих огоньков — лагерь армии Альянса. Люди, эльфы и дворфы пришли за ним. Они пересекли океаны, пробились сквозь снежные горы, преодолели болота и теперь стояли у самых врат его последней твердыни.

К Оргриму неслышно подошел Варок Саурфанг. Старый, покрытый множеством шрамов ветеран остановился на почтительном расстоянии от Вождя.

— Они не строят осадных башен, Оргрим, — прорычал Саурфанг, его низкий голос сливался с гулом вулкана. — Их разведчики не ищут тайных троп. Они просто встали лагерем на равнине. Мои командиры не понимают их замысла.

— Их замысел прост, Варок, — ответил Молот Рока, не отрывая взгляда от вражеских огней. На его клыкастом лице появилось выражение мрачного, глубокого уважения. — Ими командует не глупец. Тот воин со светящимся мечом… он хорошо нас изучил. Он не собирается биться головой о наши стены. Он ждет, когда мы сами выйдем к нему.

— Это высокомерие! — прорычал Саурфанг, ударив кулаком по ладони. — Клан Черной Горы жаждет разорвать их на куски! Воины Изувеченной Длани хотят отомстить за тех, кто пал в болотах! Дай приказ, Вождь, и мы обрушимся на них, пока они спят!

Оргрим медленно покачал головой.

— Мы не крысы, чтобы нападать в темноте на укрепленный лагерь, Варок. И мы не дворфы, чтобы вечно прятаться в подземельях. Мы — Орда. Этот мир не принял нас, он сопротивлялся нам на каждом шагу, но мы заставим его содрогнуться в последний раз. Если их командующий хочет открытой битвы на пепле — он ее получит.

Вождь повернулся к своему верному полководцу. В глазах Оргрима горел огонь обреченного, но не сломленного правителя. Он понимал, что эта битва станет решающей. Завтра либо человечество будет стерто в пыль под орочьим натиском, либо Орда прекратит свое существование.

— Подними все кланы, Варок. Разбуди наездников на драконах. Пусть огры точат свои дубины, а чернокнижники готовят свои самые черные проклятия. Завтра на рассвете мы откроем врата. Мы выйдем на равнину, и мы раздавим этот Альянс так, чтобы ни один их бард не смог сложить песню об их гибели. Это будет наша величайшая битва!

— За Орду! — проревел Саурфанг, ударив кулаком по нагруднику, и бросился исполнять приказ.

Оргрим Молот Рока снова повернулся к долине. Ночь над Пылающими Степями была темна, но в глубине Черной Горы уже начинал биться могучий, громовой ритм сотен боевых барабанов. Звук, предвещающий конец эпохи.

В лагере Альянса ночь прошла без сна. Никто не сомкнул глаз. Гул орочьих барабанов, доносящийся из недр вулкана, ритмично бил по натянутым нервам солдат, словно физически ощутимые удары. Люди сидели у потухших костров, точили мечи, проверяли ремни на доспехах и тихо молились Свету. Все понимали: рассвет принесет либо величайший триумф, либо абсолютную смерть.

За час до восхода солнца Артур Пендрагон вышел из своего шатра. На нем были его парадные доспехи, тщательно очищенные от копоти. В левой руке он держал свой щит с тремя золотыми коронами, а на бедре висел Экскалибур.

Он шел сквозь ряды выстраивающихся солдат. Тысячи глаз с надеждой и благоговением следили за его высокой, уверенной фигурой. Король не произносил пламенных речей — время слов прошло. Его спокойствие, его твердый, размеренный шаг говорили армии больше, чем самые громкие призывы.

У южной границы лагеря он встретил Туралиона. Молодой паладин стоял в окружении своих братьев из Серебряной Длани. Утер, Гавинрад, Тирион — все они представляли собой монолитный щит веры, готовый принять на себя первый, самый страшный удар. Туралион выглядел бледным, но его глаза горели ясным, спокойным золотым светом.

— Они готовятся к выходу, милорд, — тихо произнес Туралион, заметив Артура. — Земля дрожит. Я чувствую, как тьма скапливается у их врат.

Артур подошел вплотную к юноше и положил руку на его закованное в золото плечо.

— Ты готов, Туралион?

— Моя вера тверда, Артур, — ответил паладин, и в его голосе не было ни капли прежнего страха. — Свет не оставит нас. Если суждено пасть сегодня, я приму это с честью. Но я сделаю все, чтобы эти люди