Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

— Не кручинься, долговязый! — пророкотал дворф, чья рыжая борода покрылась сосульками. — Мой брат Магни уже знает, что вы идете. Мы, дворфы, не забываем тех, кто пролил кровь ради нашего освобождения. Когда мы доберемся до Стальгорна, вы получите столько горячей похлебки, эля и крепкой стали, сколько смогут унести ваши люди!

Слова дворфа вызвали слабую улыбку на обветренных губах солдат авангарда. Надежда на тепло и безопасный ночлег заставляла их переставлять свинцовые, стертые в кровь ноги и двигаться дальше, сквозь ледяной ад Каз Модана.

В это же самое время, далеко на юге, где снега уступали место раскаленному пеплу, а ледяной ветер сменялся удушливым зноем вулканических пустошей, Оргрим Молот Рока стоял на широком обсидиановом балконе Шпиля Черной Горы.

Вождь Орды неотрывно смотрел на Пылающие Степи, простирающиеся у подножия колоссального вулкана. Реки расплавленной магмы лениво текли по глубоким каньонам, освещая мрачный пейзаж багровым, зловещим светом. Воздух здесь был пропитан запахом серы, жженого камня и запекшейся крови. Это место, ставшее главной цитаделью Орды после завоевания южных земель, идеально отражало текущее состояние самой армии орков — оно было яростным, неистовым, но замкнутым в собственных разрушительных границах.

Оргрим с силой сжал рукоять своего молота. Гнев, тяжелый и беспросветный, кипел в его груди, грозя вырваться наружу. Кампания, которая должна была принести его народу новый, цветущий мир, обернулась катастрофой. И причиной этой катастрофы стали не люди в сияющих доспехах, не эльфийские стрелы и не магия дворфов. Причиной стало предательство своих же.

Вождь стиснул челюсти, вспоминая тот роковой день под стенами Столицы Лордерона. Победа была так близка. Он чувствовал ее вкус. Город был обречен. И именно в тот момент, когда нужно было нанести последний, сокрушительный удар, пришла весть об измене. Оргрим до сих пор помнил, как Торгус из клана Драконьей Пасти доставил ему известие о том, что Гул'дан и его последователи дезертировали из Орды и отплыли к Гробнице Саргераса в поисках божественного могущества.

Узнав об этом, Оргрим пришел в неописуемую ярость. Для него, истинного орка, стремившегося вернуть своему народу утраченную гордость и статус гордой расы воинов, предательство на поле боя было преступлением, смываемым лишь кровью. Вне себя от ярости, он был вынужден скрепя сердце отдать приказ об отступлении от стен Лордерона, отправив Ренда и Мейма во главе карательного флота, чтобы уничтожить предателей.

Оргрим пожертвовал победой ради чести. Он знал, что этот выбор стоил ему войны, но он не мог поступить иначе. Оставить Гул'дана безнаказанным значило бы признать, что Ордой правит не сила и честь, а подлость и чернокнижие.

Позже выжившие остатки карательной экспедиции вернулись к нему с докладом. Там, у Гробницы Саргераса, Гул'дан наконец-то достиг того, что искал, но попал в засаду демонов. Чернокнижник, веривший, что сможет обрести силу бога, был безжалостно разорван на куски стражами той самой мощи, которой жаждал повелевать. Ренд и Мейм сошлись в кровавой битве на островах с кланом Сумеречного Молота, ведомым огром-магом Чо'Галлом, и в конце концов вернулись, хотя их силы и были катастрофически истощены.

«Ты получил то, что заслужил, Гул'дан, — мрачно подумал Оргрим, глядя на кипящую лаву внизу. — Ты был всего лишь пешкой в играх тех темных сил, которым так отчаянно поклонялся. Но твоя глупость дорого обошлась нашему народу».

Теперь Орда была заперта в Пылающих Степях. Альянс, ведомый тем странным, не знающим усталости королем с сияющим мечом, неумолимо приближался. Оргрим знал, что люди уже перешли Мост Тандола и продвигаются через Каз Модан. Он слышал доклады разведчиков о том, что дворфы и эльфы объединили свои силы с людьми, и даже грифоны из Внутренних Земель теперь патрулируют небеса, не давая покоя красным драконам.

Вождь обернулся, услышав тяжелые шаги позади себя. В тень балкона вступил Варок Саурфанг, один из его самых надежных и опытных полководцев. Лицо старого орка было суровым, а доспехи носили следы недавних стычек в горных перевалах.

— Они подходят к Стальгорну, Вождь, — пророкотал Саурфанг, почтительно склонив голову. — Наш заслон в Дун Алгазе был смят. Этот человек, Артур… его пехота не ломает строй. Они идут медленно, но неотвратимо, как ледник.

— Пусть идут, Варок, — ответил Оргрим, и в его голосе не было страха, лишь фаталистическая готовность к последнему бою. — Горы истощат их. А когда они спустятся в эти пепельные степи, они столкнутся не с дезертирами и не с разрозненными кланами. Они столкнутся с истинной Ордой. Сплоти воинов. Напомни им, за что мы сражаемся. Мы не можем вернуться назад, в наш умирающий мир. Наш дом теперь здесь, и мы вырежем свое право на жизнь в плоти наших врагов.

Саурфанг ударил кулаком по нагруднику в знак повиновения и развернулся, чтобы исполнить приказ. Оргрим Молот Рока вновь остался один. Он посмотрел на свой молот. Оружие его предков, пророчествовавшее о том, что оно принесет спасение его народу, теперь казалось невыносимо тяжелым. Война должна была завершиться здесь, в тени Шпиля Черной Горы. И Оргрим был готов встретить смерть с честью, лицом к лицу с врагом, как и подобает истинному Вождю.

Для солдат Альянса, изможденных днями непрерывной метели и стычек с орочьими патрулями, вид Врат Стальгорна стал поистине божественным откровением.

Когда авангард армии под предводительством Артура Пендрагона и Мурадина Бронзоборода вышел из узкого, извилистого ущелья на широкое плато, перед ними предстало зрелище, заставившее умолкнуть даже самых бывалых ветеранов. В отвесной, уходящей в самые небеса гранитной скале были высечены колоссальные врата. Они были столь огромны, что в них мог бы въехать на полном скаку целый батальон рыцарей с поднятыми знаменами. Две створки из цельного, почерневшего от времени и копоти металла были украшены искуснейшей резьбой, изображающей сцены древних битв, кузнечного ремесла и суровых ликов праотцов расы дворфов.

По бокам от ворот, высеченные прямо из скальной породы, возвышались две исполинские статуи воинов-дворфов, опирающихся на гигантские молоты. Их суровые, каменные глаза, казалось, внимательно изучали каждого, кто осмеливался приблизиться к порогу их подгорного королевства.

Мурадин подошел к воротам, поднял к губам тяжелый рог, отделанный золотом и самоцветами, и издал длинный, протяжный звук, который многократно отразился от окружающих скал. Через несколько долгих, томительных минут где-то в недрах горы раздался низкий гул. Механизмы колоссальной мощности пришли в движение. Со скрежетом, от которого задрожала земля под ногами, металлические створки начали медленно открываться внутрь.

Из образовавшейся щели на измученных холодом солдат Альянса пахнуло обжигающе горячим, сухим воздухом, в котором отчетливо чувствовались запахи