Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Двери тут же распахнулись, и двенадцать человек на разноцветных подушках один за другим вынесли регалии. Сановники без устали кланялись каждый раз, когда пальцы императора Жэньаня касались символов власти. И только Цао Цзюань, Линь Ян, Цзэ Сюлань и Лянь Цзэнь не падали ниц, лишь немного склоняясь, из-за чего собирали много косых взглядов на себе.

– Как же мы им глаза режем, – с легким самодовольством сказал Линь Ян.

Когда все присутствующие потянулись к трону, чтобы совершить три земных поклона и преподнести дары, Цзэ Сюлань понял, почему эта церемония длится так долго. Он уже в сотый раз зевал с закрытым ртом, тайно завидуя ученикам, которых не допустили до церемонии и оставили в теплых кроватях.

– Эй, немного осталось, – шепнул Линь Ян, легонько касаясь его спины ладонью. – Скоро все закончится, и можешь уйти. Никто не обязывает тебя присутствовать на банкете.

– Не болтай, – шикнул Лянь Цзэнь, нахмурив брови.

– Да я же не один болтаю. Вон те двое в синих халатах тоже о чем-то спорят.

Цзэ Сюлань хихикнул и снова посмотрел на Цинь Фэнчжана, и тот легонько ему улыбнулся, словно тоже хотел утешить и сказать «потерпи». Чиновник, увидев первую улыбку императора за эту церемонию, чуть на Небо от счастья не отправился. Конечно, ему сам император улыбнулся! Это значит, что ему очень понравился дар! Остальные чиновники смотрели с завистью.

«Легко ему, – вздохнул Цзэ Сюлань, переминаясь с ноги на ногу. – Он-то хотя бы сидит».

[Ты бессмертный заклинатель. Твоя выносливость выше, чем у всех этих людей вместе взятых, а сон тебе и вовсе неделями не нужен. А ты разнылся, как ребенок!]

«Что за тон? – возмутился Цзэ Сюлань. – Будешь так со мной разговаривать, я тебя никогда из “не беспокоить” не достану».

Линь Ян схватил руку Цзэ Сюланя и впихнул в нее что-то круглое и маленькое, шепнув:

– Съешь, чтобы не уснуть.

Цзэ Сюлань разжал ладонь и увидел медовую конфету.

– Ты носишь с собой сладости?

– Съешь, от сладкого меньше спать хочется.

Цзэ Сюлань не особо любил сладости, но конфету все же съел. Утром после сна действительно неплохо было поднять уровень сахара.

Цао Цзюань пошел к трону последним, после того как все чиновники закончили с поклонами. Как глава он нес дар от всего ордена, стараясь идти как можно величавее и увереннее. Цао Цзюань не любил, когда на него обращали много внимания, и уж точно ему не нравилось медленно шествовать вперед, пока за ним следят любопытные глаза. Но делать нечего.

У оригинала Цао Цзюаня была хорошая фигура: высокая, статная, бледное лицо с низко посаженными, хмурыми бровями. Но попаданец оказался совсем не таким, и поэтому даже сейчас глава Цао выглядел скованно и зажато, а не величественно.

Цао Цзюань остановился в трех шагах от трона и склонился в глубоком поклоне. Не так, как униженно падали ниц придворные, а с достоинством, как равный перед равным. В конце концов, он тоже своего рода правитель! Цао Цзюань протянул старый свиток, перевязанный шелковой лентой.

– От имени ордена «Хранители равновесия» преподносим вашему величеству «Законы Гармонии». Это наследие первых мастеров. Пусть мудрость предков освещает ваш путь.

Хоть Цао Цзюань и волновался, но его голос звучал довольно четко. Он даже был доволен собой! Уже не беспокоясь о формальностях, Цао Цзюань разогнул спину, когда император Жэньань еще не опустил руки, принявшие дар.

И тут острая боль пронзила его спину. Цао Цзюань чуть не задохнулся, почувствовав, как кто-то вогнал раскаленную проволоку прямо ему под кожу.

Его губы дрогнули, но крик так и не вырвался из груди, только короткий жалкий звук, похожий на писк пойманной мыши.

«Система, система!!! Что это?!»

Линь Ян привычным жестом выхватил меч из ножен, но в его руке осталась лишь пустота.

– И вот кто придумал сдавать оружие? – Он посмотрел на Цзэ Сюланя и то ли попросил, то ли предупредил: – Не отходи от меня. Держись рядом.

Ноги Цао Цзюаня ослабели, и он беспомощно, как мешок с костями, шлепнулся на пол. Сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвется.

Зал взорвался хаосом. Чиновники в панике отпрянули, некоторые с криками повалились на пол, прикрывая головы рукавами. Стража бросилась к трону, заслоняя императора, но убийца уже растворился в толпе.

Однако Цао Цзюань уже не слышал ни суеты сановников, ни приказов императора Жэньаня, ни как к нему побежали лекари, измеряя пульс и пытаясь спасти. Все тело было сковано болью, он задыхался, но не мог даже вскрикнуть. Сознание стремительно ускользало, и Цао Цзюань со страхом подумал: «Какой нелепый конец…»

Глава 63. Подарок для этого мастера

После неудачного покушения на императора в Городе Дракона воцарился хаос под маской порядка. Официально было объявлено, что церемония прошла без происшествий, на деле же, хоть практически вся церемония завершилась, банкет был отменен, а все присутствующие в Зале Высшей Гармонии – взяты под стражу.

Разумеется, чтобы не оскорбить чиновников и знатные кланы, играющие не последнюю роль в политической жизни столицы, это было аргументировано как «для вашей же безопасности». Всех чиновников расселили по павильонам, приставив к ним по несколько охранников и запретив перемещаться без разрешения императора.

Поэтому никто не знал, когда какой-нибудь человек внезапно пропадал под покровом ночи, а потом возвращался, еле живой, из императорских темниц.

Линь Ян, Лянь Цзэнь и Цзэ Сюлань тоже оказались под стражей, но лишь для вида.

– Я знаю, что вы здесь ни при чем, – сказал Цинь Фэнчжан Цзэ Сюланю. Он пришел поговорить вечером следующего дня. Отослав слуг и оставшись наедине с хорошим другом, он наконец-то мог снова почувствовать себя лучше. Голос Цинь Фэнчжана был тихим, но в нем чувствовалась тяжесть невысказанных мыслей.

– Все в порядке, мы все понимаем. – Цзэ Сюлань не спеша наполнил теплым чаем чашки. – Ваше Величество, примете ли вы чашу из рук этого презренного?

– Хватит, пожалуйста… – Голос Цинь Фэнчжана дрогнул, когда он опустился в кресло напротив Цзэ Сюланя. Его пальцы сжали чашку так крепко, что казалось, фарфор вот-вот треснет. – Я не должен был выжить. Это должен был быть я.

Цзэ Сюлань молча долил чая себе, и горечь и отчаяние, повисшие в воздухе, смешались с его легким цветочным ароматом.

– Все вышло лучше, чем могло бы быть. Ты жив,