Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

толстую кожаную папку. Царь размахнулся и со стуком бросил её на деревянную

столешницу прямо перед носом британского посла. Завязки папки лопнули, на стол

веером высыпались фотографии, чеки и телеграфные бланки.

— Что… что это? — Бьюкенен инстинктивно подался назад, его

безукоризненное лицо лорда едва заметно дернулось.

— Это счета, сэр Джордж, — буднично произнес Николай. —

Счета из русского Русско-Азиатского банка и банка «Юнкер и Ко». Переводы на

суммы в миллионы рублей, поступившие со счетов британской военной миссии в январе

и феврале этого года. Получатели — граждане Родзянко, Гучков, Коновалов и

Керенский.

Царь ткнул пальцем в желтый бланк:

— А это — расшифровка ваших личных телеграмм лорду МилНЕРУ

от 25 февраля. Где вы прямым текстом сообщаете, что 'переворот в Петрограде

неизбежен, и после смещения Царя новое правительство полностью подчинится

диктату Лондона в вопросах ведения войны'. Вы не дипломаты, господа. Вы —

обычные шпионы и заговорщики, пытавшиеся купить революцию в моей стране за

английские фунты.

Палеолог побелел как полотно и попятился к двери, с ужасом

косясь на текинцев, которые синхронно, с сухим щелчком сделали шаг вперед,

сужая кольцо.

— Это фальшивка! — попытался сохранить лицо Бьюкенен, но его

голос предательски дрогнул. — Вы не посмеете… Мы представители великих

держав! Вы зависите от наших кредитов, от поставок пороха и пулеметов! Если

Антанта объявит вам блокаду, Россия рухнет через месяц!

Лавр Корнилов не выдержал. Генерал шагнул к британскому

послу так близко, что тот отшатнулся от резкого запаха махорки и чеснока,

исходившего от шинели начальника штаба.

— Пороха? — рыкнул Корнилов в самое лицо дипломату. — Вы нам

патроны продавали за наше же золото, втридорога, да еще и везти их по полгода

через Архангельск заставляли! Вы русских мужиков на убой гнали, чтобы мы своими

трупами германские пулеметы заваливали, пока вы свои колонии в Африке делите!

Всё, лорд. Закончилась ваша дурацкая лавочка! Русская кровь больше не

продается!

Николай поднял руку, останавливая генерала. Он смотрел на

Бьюкенена сверху вниз, с высоты абсолютной власти человека, перешагнувшего

через страх.

— Слушайте меня внимательно, сэр Джордж, — чеканил каждое

слово Николай. — С завтрашнего дня Российская империя официально вступает в

процесс мирных переговоров с Германией. Восточный фронт закрывается. Нам

плевать на ваши договоры, потому что вы нарушили их первыми, попытавшись

украсть мою корону и разрушить государство.

— Вы станете изгоем Европы! — прошипел Бьюкенен, теряя

остатки самообладания. — Король Георг никогда не простит вам этого…

— Мне не нужно прощение вашего короля, — холодно отрезал

Николай. — Мне нужна Россия. А теперь — последние условия. С этой минуты здания

британского и французского посольств в Петрограде объявляются на карантине.

Внешняя телефонная и телеграфная связь ваших миссий отрезана навсегда. Вы

имеете право общаться со своим правительствами только через открытый телеграф

моего генерального штаба и только на русском языке.

— Это арест⁈ — взвился Палеолог. — Это нарушение Венской

конвенции!

— Это военное положение в осажденной крепости, — поправил

его Николай. — Любой сотрудник вашего посольства, который попытается покинуть

здание без пропуска за подписью генерала Корнилова или попробует связаться с

остатками подполья, будет рассматриваться не как дипломат, а как шпион воюющей

державы. И будет расстрелян патрулями сибиряков на месте. Без суда.

Царь кивнул Тимановскому:

— Вывести граждан иностранных государств в их автомобили. И

приставить к посольствам по роте пеших разведчиков с пулеметаи. Чтобы ни одна

мышь не проскочила.

Когда дипломатов, побледневших, лишенных дара речи и

окончательно сломленных, вывели под конвоем казаков из Малахитовой гостиной,

Корнилов с наслаждением сорвал папаху и вытер пот со лба.

— Словно говном надышался, прости Господи, — прохрипел

генерал, глядя им вслед. — Как же они нас ненавидели всё это время, Государь…

Как лакеев своих держали.

— Ничего, Лавр Георгиевич, — Николай подошел к окну. Снежная

пелена над Невой рассеялась. Золотой шпиль Петропавловской крепости ярко

сверкал под холодным мартовским солнцем. — Теперь они будут нас бояться. А в

политике это гораздо надежнее.

Царь вернулся к столу, где лежала чистая карта Европы.

— Морозов. Вызывайте в Зимний инженеров, министра путей

сообщения и председателей Госбанка — тех, кто еще не успел замараться в

заговоре. Нам нужно запускать заводы, наводить порядок на железных дорогах и

кормить города. Революция подавлена. Начинается диктатура Порядка.

Глава 23

Глава 23. Военно-промышленный трибунал

15марта 1917 года, 11 часов 00 минут.

Белый зал Зимнего дворца, еще недавно служивший местом

парадных приемов, окончательно превратился в гигантскую контору военного

времени. Вместо золоченых стульев здесь стояли сбитые из необструганных досок

длинные столы, заваленные синьками чертежей, железнодорожными графиками и

ведомостями интендантских складов. В воздухе висел тяжелый коктейль из запахов

махорки, дешевых чернил, сырого сукна и застарелого пота: штаб Армии Порядка

работал третьи сутки без сна.

Николай стоял перед огромной картой железных дорог

Европейской России. На ней жирными синими линиями были выделены главные артерии

империи: Николаевская, Московско-Казанская и Северная дороги.

Рядом, нервно протирая платком лысину, переминался с ноги на

ногу товарищ министра путей сообщения Эдуард Войновский-Кригер — один из

немногих высших чиновников министерства, не сбежавших во время февральской

заварухи и согласившихся работать под контролем казачьих штыков.

— Пропускная способность Николаевской дороги — сорок пять

пар поездов в сутки, Ваше Императорское Величество, — дрожащим голосом

докладывал Войновский-Кригер, тыча указкой в узел Бологое. — Паровозов серии

«Э» и «О» в депо достаточно. Угля на складах — на две недели непрерывной

работы.

— Если паровозов и угля достаточно, почему в Петрограде

четыре дня не было хлеба, Эдуард Эдуардович? — голос Николая звучал глухо, без

крика, но от этой размеренной тишины чиновник втянул голову в плечи.

— Заторы, Государь… Чудовищные заторы на сортировочных

узлах, — начал оправдываться товарищ министра. — Частные грузоотправители

перекупали наряды. Спекулянты давали взятки начальникам станций, чтобы их

вагоны с деликатесами, мануфактурой и коммерческой мукой шли вне очереди. А

эшелоны с армейским сухарем и боеприпасами неделями стояли на запасных путях в

Твери и Тосно. Кроме того, акционерные общества частных дорог отказывались

возвращать порожний подвижной состав на казенные линии…

— Воровство и саботаж, — рубленым жестом перебил его генерал

Корнилов. Начальник штаба сидел на краю стола, расстегнув ворот гимнастерки, и

чистил нагаровую смазку с замка своего револьвера. — Они в тылу торговали

пропускной способностью дороги, пока мы на фронте снаряды