Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

Кощей отпустил мою косу, будто сделал милость, и негромко рассмеялся. Коротко и искренне. В тот момент мы не были ни врагами, ни тюремщиком и пленницей. Мы были двумя азартными игроками, которые только что обменялись козырями в опасной, безумно увлекательной игре.

Кощей аккуратно убрал свою вилку в футляр и поднялся.

— Мне очень жаль, Авдотья, — сказал он, — жаль, что ты покидаешь мой терем, твоя служба была славной. Но испытание твоё окончено, и отныне ты свободна.

Дуня ахнула, залепила руками рот, чтобы не сказать чего лишнего. Кощей посмотрел на меня.

— Я предупреждал тебя, и ты всё равно нарушила мой запрет.

Я вздернула подбородок.

— Потому что есть вещи важнее.

— Ежели тебе милее холод, воля твоя, — и Кощей удалился с видом человека, который не столько сыт, сколько погружён в анализ неожиданных данных. Дверь за ним закрылась, и в кухне повисла звенящая тишина, которую тут же нарушил сдавленный вздох Дуни. Она смотрела на свои творения с облегчением и опустошением во взгляде.

Я, отодвинув беспокойство об угрозах Кощея подальше, подошла и обняла помощницу за плечи. Пусть сердце моё сжималось от затаённого беспокойства, пусть в памяти моей запечатлелся горящий его взгляд, на всё это у меня найдётся время позже. Сейчас стоило позаботиться о Дуне. Она вздрогнула, а потом обмякла, будто её стержень наконец не выдержал.

— Госпожа… Царевна, — слабо позвала она. — Всё закончилось?

— Закончилось, милая, — сказала я, гладя её по голове. От Дуни славно пахло тестом и мёдом. — Ты невероятная молодец, настоящий боец. Этот айсберг в бархате никогда тебе этого не скажет. “Испытание окончено” — вот и вся его похвала. Но ты должна понять сама. Ты только что не справилась с заданием, — Дуня подняла на меня испуганные глаза. — Ты его перевыполнила стократно.

Я указала на остатки торта.

— Смотри. Ты столкнулась с форс-мажором и вместо того, чтобы пытаться спасти безнадёжный проект, ты провела ребрендинг. Ты не стала забивать соль мёдом и делать банальный сладкий пирог. Вместо этого ты создала настоящее гастрономическое чудо с несколькими уровнями вкуса. Понимаешь разницу?

Дуня смотрела на меня, ничего не понимая, но её взгляд уже прояснялся.

— Кощей ждал банальности. Более того, ему было скучно. А тут ты со своим тортом, своим… да, черт возьми, концептом! Соль против сладости, кислота против жирности, хвоя против мёда. Это не еда, это манифест свободе, за которую ты боролась. Ты заставила Кощея думать над твоим трудом. И за это он тебя... уважает. В той мере, в которой вообще на это способен.

Я отпустила её плечи и прямо руками подхватила оставшийся кусок торта.

— Если бы я бы предложила тебе остаться, заставила бы Кощея положить тебе приличное жалование и собрать приданое, ты бы осталась?

Дуня улыбнулась, светло и немного грустно, а потом покачала головой.

— Простите меня, Василиса Петровна, но я служу Кощею уже много зим. Родители мои старенькие уже, и им без меня точно туго. Я должна вернуться домой.

Я кивнула и отвернулась к окну, где рассвет уже размывал ночь в молочную дымку. Небо светлело, над полем клочьями висел туман, и в нём расплывались очертания Тёмного леса. Я делала вид, что разглядываю пейзаж, а на самом деле смахивала предательскую влагу с ресниц. В этих слезах было всё сразу: и горьковатая пыль расставания, и огромная, тихая радость за Дуню, и пронзительная ясность, что это самое простое и самое правильное чудо — вернуться к своим, и что я такого счастья лишена навсегда.

Сделав глубокий вдох, я обернулась, изобразив на лице простодушие.

— Ну что стоишь? Ставь-ка самовар, Авдотья! Ты же свой шедевр ещё не пробовала. Или считаешь, труд твой не стоит даже чашки чаю?

Глава 14. Там, на неведомых дорожках

Укладываться спать, зная, что Дуня больше не придёт ко мне, было неуютно. В тот же день, как она выполнила испытание Кощея, радушные поварихи устроили маленький пир, а потом собрали Дуню в дорогу, упаковав ей в корзину хлеб с мясом и луком, пирогов и холодного кваса. Торты мы съели все вместе, все восемь штук; один бесследно пропал, и я подозревала, что его забрал Кощей.

Так что Дуня шла теперь где-то тенистыми тропинками, и Тёмный лес больше не задерживал её, а я осталась одна. Я сменила сарафан на ночную рубашку, велела огнезмейке погаснуть и забралась под одеяло. Оно пахло мылом, а в комнате было тепло и почти уютно, и я подумала, что всё не так уж и плохо.

Оставалось всего пять минут до того, как наказание Кощея начало исполняться.

Когда плеч моих коснулось холодное дуновение, я подумала, что это сквозняк. Нехотя выскользнула из-под одеяла, спрыгнула на пол — плиты оказались ледяные — и пошла проверить окна. Они были плотно закрыты.

— Эй, Зиппо, дай свет, — попросила я, постучав костяшками по стеклянному камину. Внутри заворчала огнезмейка, и чтобы она не сердилась, я скормила ей ставший бесполезным уклад про торты.

Когда в комнате стало светлее, я проверила все двери, и обычную и потайную, все стыки стеновых камней, но сквозняка не было. Казалось, комната выстывала сама собой, словно за окном была не ранняя осень, а полярная зима. Не в силах терпеть обжигающие даже сквозь войлок прикосновения плит, я запрыгнула обратно в кровать, замоталась одеялом, надеясь согреться. И первое время это помогало, но чем дальше, тем холоднее становилось в комнате, и невидимые морозные щупальца ползли в моё укрытие, обвивали лодыжки, заставляли мелко дрожать и клацать зубами. В полутьме на ощупь я достала из сундука теплые кофты, но и они помогли не надолго.

Когда холод стал невыносим, я начала сердиться. “Что это за условия проживания такие? — думала я, снова сползая с кровати. — Куда смотрит навье ЖКХ?” Добралась до двери, дёрнула ручку — закрыто. Снова, и с тем же результатом. Не отчаиваясь, я попробовала выбраться через потайной ход, но дверь его плотно входила в стену, надёжно запертая, и сколько бы я не царапала плитки окоченевшими пальцами, ничего не помогало.

Я огляделась в отчаянии, ища помощи.

— Кощей! — закричала я в пустоту. — Ты слышишь меня? У тебя батареи сломались, я замер… заю…

Последнее слово я произнесла медленно, осознавая наконец, что происходит.

“Не оставлю вокруг тебя и искры тепла, так что проклянёшь свою глупость трижды. Ты поняла меня, Василиса?” — так он мне сказал. Кощея ясно дал понять, что если я его не