Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

— Ах ты ж... — у меня перехватило дыхание от бессилия, и тут же я взорвалась. — Кощей! — обрушила кулаки на дверь, с которой посыпался иней. — А ну открывай! Ты не можешь так поступить!

В воображении вспыхнула картинка: Кощей в кабинете среди старинных манустриптов, и на его лице нет ни единой эмоции, кроме лёгкого, почти незаметного намёка на торжество в уголках губ. И эта фантазия подкосила меня больше, чем самый лютый мороз.

“Ладно. Хорошо, — подумала я, остывая изнутри куда быстрее, чем снаружи. — Больше ты от меня и звука не услышишь”.

Тишина, что воцарилась после моего решения, оказалась гуще и тяжелее мрака. Она давила на уши, как вода на глубине. Я перестала кричать или стучать. Я просто замолкла.

Мой протест должен был быть полным.

Я сгребла на кровати всё, что могло хоть как-то согреть: одеяло, покрывало, даже занавески, сорванные с окна, которое теперь было слепым ледяным щитом. Устроила нечто вроде гнезда у самой спинки кровати, поближе к окнам, ночи за которыми была теплее, чем моя комната. Огляделась в поисках ещё чего-нибудь тёплого и увидела огнезмейку.

Маленькое магическое создание, его огонь мог гореть ярко, но совсем не грел. Моя личная зажигалочка Зиппо дрожал сейчас в камине, как в ледяном аквариуме, и едва-едва светился. “Проклятый Кощей со своей магией!” — с досадой подумала я. Не было во мне любви ни к змеям, ни к ящерицам, какие-то глубинные рефлексы заставляли их бояться, но я никак не могла оставить зверька замерзать в одиночестве, поэтому решительно сунула руку в камин и отвернулась, готовая терпеть слизкое прикосновение.

Ничего не произошло. Я посмотрела на Зиппо, тот жался в углу и с таким же страхом пялился на меня.

— Ну же, давай, — потребовала я. — Заползай. Замерзнешь тут один.

Я не была уверена, способен ли магический зверек окоченеть, но проверять не хотела. Зиппо смотрел на меня еще несколько секунд своими маленькими немигающими глазками, а потом нерешительно забрался на руку. Он оказался вовсе не слизким, а прохладным и шершавым, но я всё равно дёрнулась, поддавшись панике. Голубой огонь не жёг, а только покалывал кожу.

Я вытащила Зиппо из камина и вместе с ним забралась на кровать, в своё импровизированное гнездо, поджав окоченевшие ноги. Дрожь стала постоянной, мелкой, неконтролируемой. Зубы выбивали дробь, и я стискивала челюсти, пока не начинала чувствовать боль в висках — лишь бы заглушить этот стук.

«Это не боль, — твердила я себе, впиваясь взглядом в смутные очертания двери. — Это... некомфортные рабочие условия. С ними можно справиться. Нужно только распределить ресурсы».

Зиппо сначала ползал по “гнезду”, а потом устал или окончательно замерз, заполз ко мне на шею и свернулся на ней голубым ожерельем, погасив огонь. Такое соседство не грело тело, но мне становилось легче на душе: я чувствовала, что не одинока.

Время текло странно, растягиваясь и сжимаясь. Я то проваливалась в короткий, тревожный сон, где меня преследовал злой смех мороков, то просыпалась от того, что тело сковывало новой волной леденящего спазма. Я терла руки, дышала на побелевшие пальцы, пытаясь представить, что от моего дыхания исходит пар. Его не было.

К утру я уже не дрожала. Холод проник так глубоко, что стал чем-то вроде новой реальности. Я сидела, обхватив колени, и смотрела перед собой пустым взглядом. Мысли текли медленно, как патока.

«Он думает, что сломает меня. Что я буду плакать и умолять. Но я не Дуня, которую можно запугать. У меня есть система. А система либо адаптируется, либо...»

Я не договорила даже мысленно. Просто упрямо сглотнула комок холодной слюны. Наверное, стоило молить о прощении, я почему-то была уверена, что Кощей снисходительно бы помиловал моё несчастное тело и выкрутил магический радиатор обратно. Но я скорее умерла бы от переохлаждения, чем пошла бы к нему на поклон. Упорство, раздражение и гнев бурлили внутри даже тогда, когда мысли слиплись в невнятный ком, и только благодаря им я продолжала бороться с холодом.

В состоянии какого-то отупения я смотрела вперёд и не сразу поняла, почему щель между ставнями вдруг стала ярко светиться. Первой мыслью было воспоминание о Файрлайт, что она нашла меня и заберет таки мою неудачливую душу с собой. “Ты и это тело профукала”, — наверняка сказала бы она. Но Фэйрлайт не появлялась, и тогда я поняла, что за окном вовсе не ангелы, а рассвет. И как и полагается любому злому заклинанию, Кощеев холод стал сдавать с криком петухов. Он просачивался сквозь плиты пола и стен, утекал через ставни и камин. Вскоре в комнате стало терпимо.

Я свернулась калачиком в своём гнезде из подушек и одеял и наконец уснула.

* * *

Когда два дня спустя Кощей прислал за мной почтового зомби, я решила, что он хочет проверить действие своего воспитания, поэтому шла на встречу в боевом настроении. Новых служанок ко мне не приставили. Наверное, Кощей боится, что я кого угодно подобью на восстание — мстительно думала я. Но вот уже второе утро в моей светлице лежало готовое одеяние, в ковше меня ждала тёплая вода, а на столе — нехитрый завтрак. Тарелки исчезали так же незаметно, как и появлялись, и я все никак не могла уловить момент, когда это происходит.

На сундуке лежало красивое голубое одеяние, расшитое бисером, но я его без сомнений отвергла. Вместо него я откопала красный сарафан с черными и желтыми узорами, и смотрелся он вполне мрачно для того, чтобы устроить головомойку одному бесчувственному чурбану.

Когда два дня спустя Кощей прислал за мной почтового зомби, я решила, что он хочет проверить действие своего воспитания, поэтому шла на встречу в боевом настроении. Новых служанок ко мне не приставили. Наверное, Кощей боится, что я кого угодно подобью на восстание — мстительно думала я. Но вот уже второе утро в моей светлице лежало готовое одеяние, в ковше меня ждала тёплая вода, а на столе — нехитрый завтрак. Тарелки исчезали так же незаметно, как и появлялись, и я все никак не могла уловить момент, когда это происходит.

На сундуке лежало красивое голубое одеяние, расшитое бисером, но я его без сомнений отвергла. Вместо него я откопала красный сарафан с черными и желтыми узорами, и смотрелся он вполне мрачно для того, чтобы устроить головомойку одному бесчувственному чурбану.

Кощей ждал меня в том